Зверь-Elay Felsenheimer

Глава 18

В кабинет без стука вошел Адонис, обведя взглядом рабочее место брата. На столе стояло несколько пустых бутылок из-под алкоголя, пепельница была заполнена окурками, в воздухе чувствовался отвратительный запах. Альфа сидел за столом, опустив голову и вцепившись руками в волосы.

— Конти, как ты?

— Джексон звал меня Конти, когда хотел вывести из себя. На самом деле, он всегда любил поиздеваться надо мной. Уже пора?

— Священник приедет к одиннадцати, многие уже собрались, но если ты себя плохо чувствуешь, мы можем остаться и поехать на кладбище после того, как все разъедутся.

— Нет, я буду там, — твердо сказал мужчина и встал из-за стола. — Я должен быть там.

Адонис помог мужчине одеться и, придерживая его, они не спеша вышли на улицу. Погода была ужасная, но идеально подходила к сегодняшнему дню. Ветер был настолько сильным и холодным, что казалось, мог снести все на своем пути. Люди стояли в кучку, тесно прижимаясь друг другу и пытаясь согреться, кто-то сидел в машине, а некоторые и вовсе уже были в ресторане, не желая и боясь находиться на кладбище в такую погоду. Гроза могла опуститься на землю внезапно и в любой момент.

Но, тем не менее, кладбище все же было наполнено огромным количеством людей. Пусть и большинство из них присутствовали чисто ради любопытства, интереса, для публики и новых сплетен. Константин стоял у гроба, мутным взглядом смотря в одну точку. Сейчас его не волновал никто, кроме друга, который лежал в сырой земле. Друга, с которым он должен был попрощаться навсегда.

В голове проносились картинки из детства, когда он только подружился с Джексоном. После мимолетно пролетели их школьные годы, когда они вместе прогуливали, ввязывались в драки и давали списывать друг другу на контрольных. Они вместе создали эту компанию, постепенно осуществляя свои мечты. Джексон являлся для Константина примером сдержанности, ума, креативности. Он был его вдохновением, товарищем, другом и братом. Пришел в себя мужчина лишь тогда, когда Адонис позвал его, коснувшись плеча.

— Константин, священник закончил читать молитву. Все расходятся, скоро начнется гроза, идем.

— Только взгляни на людей, которые меня окружают. Я чувствую зависть, ревность и злобу, которая от них исходит. Теперь, когда я остался один, мне следует быть более осторожным.

— Ты никогда не будешь один, Константин. Да, ты потерял того, кому мог открыть душу и доверить свою жизнь. Но на этом твоя жизнь не окончена. И теперь ты должен быть более сильным, Джексон бы хотел этого. А я буду рядом с тобой, пока не прогонишь меня — тихо сказал Адонис, стоя за спиной альфы и опустив голову.

Константин медленно обернулся и посмотрел на брата слегка прищурившись. После сжал руки в кулаки и громко засмеялся. В этом смехе чувствовалось одиночество, боль и тоска. Адонис стоял на месте, боясь пошевелиться. Он не знал, что ему сделать, чтобы хоть как-то поддержать брата. Хотя сейчас он в любом случае был беспомощен. Константину просто нужно было время.

— Спасибо за то, что ты рядом со мной, брат. Хоть ты иногда и ведешь себя, как засранец, я рад, что ты со мной.

Адонис усмехнулся, положив руку на плечо брата, и они не спеша покинули кладбище. На землю опустился сильный ливень. Джексон попрощался с Константином, оставляя ему свои слезы.

***

Герман вошел в зал с чашкой горячего шоколада в руках. Тин сидел в кресле, смотря в пол. В доме стояла мертвая тишина, и лишь прислушавшись к ней, можно было услышать звук тикающих часов в гостиной.

— Выпей, ладно?

Сегодня утром ему позвонил Адонис и сообщил о смерти Джексона. Герман не думал, что после их первой с Константином ночи его будут ждать такие новости. Конечно, он понимал, в каком состоянии сейчас находился альфа, раз ему позвонил его брат. Больше всего на свете ему хотелось бросить все и поехать к Константину, чтобы быть рядом. Ведь ему прекрасно было известно это мерзкое чувство боли и пустоты от смерти близкого человека. Но страдал не только Константин, но и Тин, который был также связан с Джексоном и расстался с ним при таких ужасных обстоятельствах.

— Похороны были вчера, да?

— Да.

Когда Герман узнал о смерти Джексона и понял, что ему предстоит как-то сообщить об этом Тину, пришел в ступор. Да, Валентин много раз говорил о том, что ничего не чувствует к Джексону и это уже старая история, но конечно парень понимал, что это были лишь слова и таким образом друг пытался спрятать свои чувства и убедить себя в том, что ему не больно. Герман боялся реакции Тина на эту новость, потому что парень только стал отходить от своих переживаний. Раны на запястье практически затянулись, но в душе по-прежнему оставались очень глубокими и свежими, каждый день кровоточа заново.

— Меня там не было.

— Я только сегодня узнал об этом. Тин, мне очень жаль, правда. Я не так все представлял. Думал, что мы будем в будущем гулять парами, вместе растить наших детей… — Герман замолчал, услышав тихий плач друга.

Тин изо всех сил сжал руки в кулаки, пытаясь сдержать себя, но мысль о том, что его любимого больше нет рядом, захватила разум, не давая никакой пощады.

— Я хочу увидеть его, Гера! Где он похоронен, скажи мне? Я поеду туда прямо сейчас! — закричал омега и, встав с кресла, стал быстро одеваться.

Герман смотрел, как во взгляде Тина появилось некое безумие, его руки тряслись, он не отдавал отчета в своих действиях.

— Я тебя в таком состоянии никуда не отпущу, Тин! Посмотри, ты не в себе! — Герман схватил друга за плечи. — Мы никуда сегодня не пойдем. Во-первых, на улице ужасная погода, а во-вторых, тебе нужно прийти в себя.

Тин опустил голову и вновь стал похож на бесчувственную куклу, которая упала бы на пол, если бы Герман не держал его.

— Я должен его видеть, Гера… Прошу тебя, пусти меня. Я не верю, это не правда, понимаешь?

— Мы поедем туда, я тебе обещаю. Но не сегодня. Ты еще не готов. Не забывай, что ты не до конца оправился после… — Герман прикусил язык и тут же пожалел о своих словах. Он напомнил себе и другу о том, что они так сильно желали забыть.

— Я не могу… зачем… зачем он… — Тин тихо шептал слова, чувствуя, как тяжелеют его веки и тело становится непослушным. В один момент он потерял желание жить, любить, дышать. Последнее, что он услышал, прежде чем потерять сознание, свое имя из уст Германа.

***

Адонис давно не чувствовал такого опустошения. Разумеется, ему никогда не приходилось сталкиваться со смертью близкого человека, но боль его брата была и его болью. Последний раз он чувствовал себя так плохо, когда его дедушка уехал жить в Италию к двоюродным внукам. Адонис так сильно хотел его остановить, не понимая, почему дедушка оставляет его и едет к двоюродным внукам, когда тут его ждет и любит родной внук.

Единственным его утешением в этой стране был лишь Михаил — омега, который по собственной глупости попал в бордель. У него было великолепное тело, и он прекрасно знал свое дело, однако в нем было что-то такое, что притягивало альфу к нему все сильнее и сильнее. Парню хотелось видеть его постоянно, говорить с ним, заботиться о нем и просто находиться рядом. Он чувствовал душевное спокойствие и внутреннюю радость рядом с этой омегой. Адонис никогда не считал Михаила пустышкой, даже не смотря на его внешний вид и поведение глупой омеги, которую тот с такой легкостью изображал.

Вот и сейчас, он понимал, что алкоголь или что-то еще просто не сможет ему помочь, но вот Михаил поможет забыться. Он приехал в бордель посреди ночи. Весь промокший, грязный, неопрятный он мало был похож на того мужчину, который смог очаровать Михаила. Омега легко впустил его, ничего не спрашивая. Хватило только взгляда и одного прикосновения.

Взяв альфу за руку, омега быстро раздел его, и они поспешили принять ванну. После, когда мужчина сидел в постели, Михаил аккуратно вытирал его мокрые волосы полотенцем, иногда касаясь его кожи кончиками своих пальцев.

— Прошла уже неделя, но Константин никак не может прийти в себя. Я понимаю, что для него это слишком сложно, но как только я приезжаю к нему домой, Джованни говорит, что с каждым днем ему становится все хуже. Я уже начинаю волноваться за него. Он никого не хочет видеть, не ест, перестал нормально спать и постоянно пьет. Я не знаю, что делать.

— Он не оправится так быстро, ты прав. Джексон был его слабым местом. Иногда мне казалось, что он любил его даже больше, чем собственную семью, — тихо и спокойно отвечал омега, массируя спину альфы. — Но я думаю, что если его контролировать, но и не навязываться, то ему будет легче оправиться. Главное для него сейчас — это не чувствовать себя одиноким. Звони ему чаще, чем навещаешь. Спрашивай его о делах, о работе… например, о чем-нибудь, что они с Джексоном планировали сделать. Работа поможет ему прийти в себя.

— Но я никогда не был связан с его работой, — грустно ответил Адонис.

— Так включайся в его дело. Помоги ему встать на ноги и не упасть компании, ведь ее лидер сейчас так слаб, а враги только и ждут этого. К тому же, ты же сам мне рассказывал, что как только отучишься, то будешь работать с отцом?

— Да. Я его единственный наследник и он мечтает передать мне свое дело.

— Ну, вот. Чем не идеальная ситуация? Поможешь брату, окунешься в работу, наберешься опыта, и родители будут тобой гордиться.

— Ты действительно так считаешь? — удивился альфа и серьезно посмотрел на омегу, который тепло ему улыбнулся и, притянув к себе, поцеловал. Большего ему и не нужно было, ведь это был идеальный ответ.

— Как же хорошо, что я встретил тебя — нежно сказал альфа, упав на кровать и притянув к себе омегу.

Михаил улыбнулся, но предпочел промолчать. А что он мог сказать? Что влюблен в него и чувствует в нем свою истинную пару? Что все осознал и готов стать таким омегой, каким бы гордился каждый альфа? Нет, Адонис никогда бы его не принял. Нет, Константин никогда этого не допустит, да и его семья будет против.

Омега бы и сам не согласился, даже если бы Адонис предложил. Разве он мог бы причинить вред своему любимому? Он шлюха и, если бы хоть кто-нибудь об этом разузнал, то это плохо сказалось бы на репутации Адониса. Чтобы перевести тему, Михаил сказал:

— А как же этот мальчик, Герман? Разве он не должен быть рядом со своим альфой в трудную минуту? Мне казалось, что между ними была такая любовь…

— Может быть, мне стоит поинтересоваться, почему он не рядом с моим братом? Я с этим разберусь. А пока, пожалуйста, давай спать? Я очень устал и больше не хочу ни о чем думать.

Михаил лишь крепче прижался к любимому, и вскоре они заснули с блаженными улыбками на лицах.

***

Валентин стоял у могилы, уложенной цветами. Даже сейчас, смотря в такое родное лицо, изображенное на холодном памятнике, он не верил. Как такое могло случиться? Почему это случилось именно с ними?

— Зачем ты оставил меня одного? Я был готов умереть ради тебя. Я готов был отдать свою жизнь в обмен на твою. Зачем же ты ушел и оставил тех, кто тебя так сильно любил? — Тин быстро вытер слезы с лица и стал еще сильнее всматриваться в портрет любимого, который его никогда не любил и даже не ценил. Но только сейчас Тин начал понимать, что ему и не нужна была любовь Джексона. Ему нужно было, чтобы этот мужчина чувствовал себя счастливым и был здоров. Да, они не были истинной парой, но Валентин верил в то, что когда-нибудь у них что-нибудь бы, но получилось.

— Прости меня, пожалуйста. За все. И я тоже прощаю тебя за все. Я люблю тебя, Джексон… — Тин упал на землю, тяжело дыша и пытаясь сдержать отчаянный крик, что застрял в горле. Герман тут же быстро подбежал к нему и помог подняться с земли.

— Все хорошо, милый. Идем, уже пора, идем Тин — тихо, быстро шептал он, одной рукой держа друга за локоть, а другой поглаживая по голове. Тин до самого выхода из кладбища не сводил взгляда с могилы, прощаясь с альфой и понимая, что в его жизнь снова вернулась черная полоса.

***

Константин лежал в кровати с закрытыми глазами, считая про себя секунды. Злость обуревала его, хотелось разрушить все на своем пути, и лишь разум говорил о том, что это не поможет изменить то, что изменить невозможно. Сейчас больше всего он злился на самого себя. Он ничего не мог сделать, ничего не желал, и это бездействие и нежелание убивало еще сильнее. Тишину в комнате разрушил слабый стук в дверь. Альфа лишь нахмурился и накрылся с головой одеялом.

Дверь с неприятным скрипом открылась, и в комнату вошел Герман, сжимая в руках свою тряпичную сумку. Парень не знал, обрадуется ли его приходу альфа. Тем более, что после той ночи им не удалось нормально обсудить все. Однако теперь, когда Тину стало немного лучше и он смог оставить его с Сэмом, омега сразу же приехал к своему альфе, понимая, что мужчина нужен его самому. Мужчина, который возможно не ждал его…

— Константин? — позвал юноша, все еще страшась его гнева.

Альфа быстро встал, будто чего-то испугался и посмотрел на омегу. Пустота в его глазах вмиг наполнилась теплотой и нежностью.

— Герман? Ты все-таки пришел ко мне?

Омега, увидев Константина с растрепанными волосами, бледным лицом и опустошением, бросил сумку и подбежал к альфе, крепко обняв его. Константин обнял омегу, и они еще долгое время сидели, обнимая друг друга и просто наслаждаюсь блаженностью, которая хотя бы на некоторое время помогала забыть обо всем. Джованни тихонько закрыл за ними дверь, улыбнувшись. Теперь он был уверен, что его господину станет лучше, и он находится в надежных руках.


Оставить отзыв Комментарии с адресами сайтов опубликованы не будут
Statok.net