Зверь-Elay Felsenheimer

Глава 12

Тучи на небе сгустились, нависнув темно—сизыми хмурыми хлопьями. Вот-вот должен был начаться дождь. Герман стоял у могилы отца, тихонько плача, рассматривая памятник и цветы, разложенные по могиле. Парень не мог поверить в то, что все изменилось так быстро и все это происходит именно с ним. Еще почти два месяца назад он жил спокойной, счастливой, обыденной жизнью, а сейчас только и делал, что падал от обмана, смерти и душевной боли.

— Что я теперь буду без тебя делать, отец? — тихо прошептал Герман, присев на корточки, касаясь кончиками пальцев до букета красных роз.

Август стоял, ни жив, ни мертв, под руку его держал старший брат Олег, который приехал из другого города, чтобы поддержать родных и помочь им пережить эти ужасные дни. Евгений от лица Августа благодарил сочувствующих друзей, знакомых, родственников, провожая по машинам до ресторана, где должны были пройти поминки.

Герман посмотрел на папу, изменившись в лице. Слезы покатились по его лицу, омега заплакал, понимая, что приступами истерики и депрессивным состоянием мертвого он поднять не сможет. Смотря на родителя, Герман вспоминал последние слова отца и понимал, что не может больше рисковать своим здоровьем и жизнью, которые теперь принадлежали не только ему. Вся забота и обязанность отца падала на его плечи, и отныне Герману предоставлялось заботиться о доме и папе.

— Я больше никогда и никому не буду доверять, отец. Посмотри, что со мной случилось из-за них. Что они сделали с нашей семьей? Я их всех ненавижу — тихо прошептал парень, поцеловав памятник. — Я обещаю, что буду достойно выполнять свои обязанности по дому. Буду беречь и себя, и папу.

Евгений медленно подошел к парню, обняв его и поцеловав в макушку. Омега поежился от холода, смотря на могилу. Ветер усилился и стал холоднее, постепенно начинало моросить.

— Пора ехать. Нас ждут в ресторане.

— Хорошо.

Облокотившись о дядю Женю, Герман не спеша прошел к машине и, сев в салон, плотно закрыл глаза. Безумно болела голова, было то холодно, то жарко. Как только вся семья уехала с кладбища, на землю опустился мелкий, неприятный дождь.

***

Переступив порог дома, Герман огляделся. Он ждал, когда отец выйдет из гостиной, хотя знал, что это просто глупо. Ему хотелось снова упасть в обморок, почувствовать себя плохо, испытать галлюцинации, любую физическую боль, все что угодно, лишь все это оказалось лишь плодом фантазии.

Взрослые ушли на кухню, а юноша прошел в гостиную, сел в кресло и укутался в толстый, клетчатый плед отца. Шерсть сохранила его запах, казалось, он где-то рядом, и слезы сами собой потекли из глаз. Зажав ладонями рот, чтобы не привлекать к себе внимания, Герман вспоминал о своей счастливой семье, разглядывая семейные фото, стоящие на полках шкафа. Отвернувшись к окну, парень вглядывался в улицу, сквозь туман и морозь. В его душе было так же грязно и гадко.

Обернувшись в сторону коридора на звук открывшейся входной двери, Герман застыл, немигающим взглядом смотря на Валентина. Парень был промокшим до нитки, запястья его были грязными, лицо бледным и испуганным. Герман медленно встал, думая, что ему лишь кажется, пока омега не заговорил:

— Герман, мне только что позвонили родители. Мне очень жаль.

От взгляда, которым на него смотрел парень, Валентину стало неприятно и снова стыдно. До этого он никогда не видел Германа таким; безумным, одиноким и нуждающимся в поддержке человеком. Омега еще раз пристыдил себя, понимая, что этим самым не сможет вымолить прощения у бывшего друга и избавить его от боли. Парень сжал ладони в кулаки и капли крови стали капать на пол.

— Больше никогда не смей переступать порог этого дома, ясно? — холодно и тихо ответил Герман, отворачиваясь к окну, обхватив себя руками.

До сих пор, не смотря ни на что, он не хотел расставаться с Тином и до последнего не желал верить в то, что Валентин столько времени обманывал его и рассказывал о нем все Константину и Джексону. Но, не смотря на все это, он был слабым и не смог так просто вычеркнуть этого человека из своей жизни, что еще больше давило на него.

— Я не мог не прийти, но больше я никогда не побеспокою тебя, обещаю.

— Пошел вон.

Валентин заплакал, выбежав из дому, и Герман, сев на диван, тоже не сдержался, горько плача. Грудь горела от нахлынувших эмоций, ему хотелось кричать, рвать и метать. Отца больше не было рядом, Тин тоже ушел, а мужчина, который так сильно нравился, пробуждая в нем невиданные, прекрасные чувства, оказался ничтожеством. Проклиная себя и всю свою жизнь, парень думал про себя о том, что он не сможет жить дальше и видеть в этом существовании хоть что-то светлое и прекрасное.

Тин вновь вернулся в заброшенный дом, заливаясь слезами. Еще вчера он хотел покончить жизнь самоубийством, а когда позвонили родители и сообщили о смерти дяди Виктора, в душе у него все оборвалось. Единственное, чего он желал в тот момент, увидеть Германа, обнять и утешить. Он не представлял себе, насколько тяжело в этот момент могло быть его другу, и он был соучастником, тем, кто и принес эту боль парню, вконец добивая его. Родители не могли присутствовать на похоронах, поскольку находились в другом городе, а Тин не смог подойди к Герману на кладбище. Стоял за статуями могил в конце кладбище, смотря, как люди провожают мужчину в последний путь. И лишь когда все разъехались и начался дождь, парень подошел к могиле, прося прощения у отца Германа и горько плача.

Перед тем, как совершить начатое, парень осмелился прийти в дом Германа, понимая, что ему никто не будет рад. И теперь, когда Герман прогнал его, Валентин решительно завернул рукава рубашки и провел лезвием по венам. Когда теплая кровь стала струиться по рукам, он лег на холодный бетон, осматривая серые стены и окутанный туманом город.

Слез не было, глаза пекло, жгло, но ни одной слезинки не было, словно внутри него все высохло. И почему он должен был плакать? Ведь он заслужил все то, что с ним произошло. Единственное, что он к себе испытывал, это презрение и ненависть. Когда дело было сделано, он просто закрыл глаза и лег в позе эмбриона. Ему хотелось спать, а мысли о смерти отчего-то, вызывали на его лице улыбку.

***

Герман поднялся с пола, ощущая внутри себя беспричинную тревогу и ужас. На мгновение, обернувшись в сторону коридора, ему снова захотелось увидеть друга. Ему было не просто расстаться с человеком, которого он знал всю жизнь. И не смотря ни на что, он не мог простить Тина из-за обиды и депрессивного состояния, которое окутало его с головы до ног.

— Герман? Герман, где ты?

— Что случилось? — парень быстро выбежал из гостиной в прихожую, где стоял взволнованный дядя. — Что-то с папой?

— Нет, Женя дал ему снотворное, он сейчас отдыхает. Я увидел кровь на полу, и уже было подумал… Не вздумай меня так больше пугать! Откуда взялась эта кровь? Я и не заметил — Герман непонимающе посмотрел на дядю, а потом опустил взгляд в пол. Несколько капель крови, размазанные по полу, и образ Валентина быстро возник в голове Германа.

— Где Тин? — тихо прошептал омега.

— Тин? Какой еще Тин? О чем ты говоришь?

— Я должен идти! — Герман быстро накинул на себя пальтишко и выбежал из дому. — Побудьте пока с папой, я скоро вернусь!

— Куда ты собрался в такую погоду, о Господи! — мужчина подошел к вешалке и взял шапку и шарф. — Куда же ты без шапки, Герман?! — обратился он к племяннику, но парень уже выбежал из дому, оставив в раздумьях удивленного дядю.


Оставить отзыв Комментарии с адресами сайтов опубликованы не будут
Statok.net