Твоим движеньям в такт я буду не дышать — Ler-cha

Часть 8

      — Мистер Фабиан! Ну наконец-то!

— Энрике? Что случилось? Почему ты звонишь мне, ты же должен быть…

— Мистер Фабиан, он обо всём догадался! Мне пришлось рассказать ему, что это вы меня наняли, он… он… он угрожал, что разобьёт мне лицо и сломает нос!

— Он должен был наброситься на тебя прямо с порога! Ты меня подставил? Ты сказал, что примешь нужные препараты!

— Я всё сделал, мистер Фабиан! Но он… он возбудился, я видел, но он сумел как-то сдержаться!

— Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!

— Мне очень жаль, мистер Фабиан, но мне пришлось выдать вас. Понимаете, он бы не остановился, он бы избил меня, а моё лицо — это то, чем я зарабатываю на жизнь, вы же понимаете, да?

— Где он сейчас?

— Я не знаю! Он сразу же ушёл, как только я назвал ваше имя!

— Давно это произошло?

— Я не знаю! Полчаса… час… Я очень долго не мог до вас дозвониться!

Час… От Монтгомери-стрит до их с Брайаном дома — минут сорок. От их дома — всё-всё, хватит, это уже не его дом, Алессандро туда больше не вернётся! — так вот, от дома Брайана до аэропорта — часа полтора.

— Мистер Фабиан… он же не причинит вам… ничего плохого? Он не… он не убьёт вас?

— Нет, Энрике.

— Я так виноват перед вами! Простите меня! Простите меня, мистер Фабиан!

— Всё в порядке. Ложись спать, номер оплачен. Ты купил себе нейтрализатор?

— Да, конечно. Но с вами точно будет всё в порядке? Мистер Фабиан? Мистер Фабиан! Мистер Фа…

— Санни! — на этот громкий окрик, больше похожий на звериный рык, обернулась вся очередь ждущих регистрации на наконец-то объявленный рейс.

Алессандро выронил телефон, разворачиваясь к дверям аэровокзала.

Это немыслимо. Брайан не мог оказаться здесь так быстро. Даже если он гнал на полной скорости. Это невозможно.

— Санни!

Какой-то малыш, замерший на пути стремительно двинувшегося к бете Брайана, расплакался от страха и опрометью кинулся к родителям — стоявшим за спиной Алессандро.

Малыш чуть не врезался головой в живот бете. В последний момент Алессандро удалось избежать столкновения — тем самым движением бёдер, сводившим с ума зрителей в ночном клубе «Lilian».

Брайан застыл, не веря собственным глазам.

Так вот, значит, как?..

Неужели…

Никто не успел произнести ни слова — так быстро Брайан Лендсхолл оказался рядом с Алессандро. Наиболее чувствительные из омег в ужасе прикрыли глаза — им показалось, что разъярённый альфа сейчас ударит стоящего навытяжку бету.

— Мистер Фабиан? — размеренный голос служащего аэропорта за стойкой регистрации вспорол напряжённую тишину подобно острому кинжалу. — Ваш паспорт, пожалуйста. Вы летите или передумали?

— Нет, — ответил за Алессандро Брайан. — Он никуда не летит. По крайней мере, на самолёте.

Пересказанная потом миллионы раз, обросшая миллионом подробностей, эта сцена была даже использована в нескольких фильмах, имевших огромный успех у зрителей — особенно у сентиментальных и романтичных омег. Брайан Лендсхолл вытащил из кармана бархатную коробочку, вынул из неё золотое кольцо, усыпанное мелкими бриллиантами, взял безвольно повисшую левую руку Алессандро и надел кольцо на безымянный палец беты.

— Ты никуда не летишь. И больше шагу не ступишь никуда — без меня. Всё понял?

Багаж Алессандро Фабиана пролежал в камере хранения аэропорта несколько дней, пока про него вспомнил владелец.

Бета просто был в таком изумлении, увидев, на чём добрался Брайан, и почему это произошло в столь рекордные сроки, что совершенно забыл про свои вещи — впервые изменив собственной педантичной натуре.

Впрочем, удобство и скорость вертолёта, принадлежащего охранному агентству «White tiger», Алессандро оценить ещё сумел.

А вот больше связных мыслей в голове беты в ту ночь не было. Как и в последующие несколько суток, которые чемоданы Алессандро терпеливо пролежали в камере хранения аэропорта.

Примечание к части

P.S. Алессандро Фабиан-Лендсхолл стал вторым бетой в мире, которому удалось выносить их общего с супругом ребёнка. Но это — уже совсем другая история.

СПАСИБО ВСЕМ, кто был с МЫШью, Музой и Kori!

Примечание к части

Музе моей, Анельке: в день чудесный — карамелька *♥*!!!

Бонус. Первоапрельский розыгрыш

      — Санни, где мой органайзер, не могу найти! Санни! Санни? О, чёрт, ты всё ещё в ванной, сколько можно прихорашиваться?! Да-да, мистер Шмидт, я всё понял, но поймите и вы — покупать овощи по такой цене можно только в том случае, если каждый огурец вы удобряли толчёным жемчугом!.. Что? Так оно и было? А почему об этом ничего не сказано в сертификате на продукцию?.. Да будь они хоть трижды экологически чистым продуктом, ваши цены просто неприемлемы!.. Хорошо, я понял, обращусь к другим поставщикам. И вам всего наилучшего… попробуй найди себе другого лоха, чёртов колбасник! Санни! Мне нужен мой органайзер, ты собираешься выплывать?!

— Папочка! Па-поч-ка, ты где?! Я не хочу есть эту противную кашу-у-у!

— Маленький сеньор, немедленно вернитесь за стол, ваше непослушание недостойно альфы!

— Я не буду есть кашу-у! Я хочу папочкины блинчики! Папочка! Открой дверь! Па-поч-ка-а-а!

— Санни!

— Сеньор Алессандро, сделайте что-нибудь, я не могу справиться с маленьким сеньором… ой, мне же больно!

— Кевин! Не пинай Маурицио, как не стыдно! Альфы не должны обижать омег, ни в коем случае, запомни!

— Папа! Скажи ему, что я не буду есть кашу! Не тащите меня, я не пойду, я не хочу! Я хочу к папочке! Папочка-а-а!

— Санни!

— Сеньор Алессандро!

Санни улыбнулся, глядя в зеркало и в последний раз проводя расчёской по высушенным феном волосам. Их ежеутренний тарарам, такой забавный и ни капли не раздражающий — хотя, казалось бы, подобный хаос должен выводить из себя любого бету, генетически ориентированного на полную упорядоченность своей жизни.

Алессандро Фабиана-Лендсхолла, стопроцентно классического бету с фантастической судьбой — не выводил. Это же его семья, два его любимых до конца дней альфы — обожаемый муж, не менее обожаемый сын. И уже сделавшийся почти родственником нянька-гувернёр маленького Кевина, пожилой омега Маурицио Сальяно. Маурицио стал истинным спасением для заваленных работой по горло Алессандро и Брайана, когда два года назад пришёл на собеседование по объявлению. Омега, вырастивший пятерых собственных детей и воспитавший ещё не менее десятка, как-то незаметно и быстро взял на себя все хлопоты по присмотру за своенравным альфочкой, унаследовавшим взрывной характер отца и соединившим в своей внешности красоту обоих супругов. Ох, и прибавит он головной боли родителям, когда вырастет!

Санни на секунду прикрыл глаза, представляя себе повзрослевшего сына. Да-а, с таким красавчиком они с Браем точно не будут знать ни минуты покоя, отгоняя от Кевина вожделеющих его омежек или хотя бы выстраивая их в очередь.

А какими они сами станут к тому времени? Наверное, здорово изменятся, а может быть, даже начнут седеть и покрываться морщинами. Бета открыл глаза и придирчиво посмотрелся в зеркало. Нет, его пока нельзя назвать старым, даже определение «зрелый» никак не подходит к безупречно гладкой коже, блестящим, отросшим до середины лопаток волосам и ставшей ещё более гибкой фигуре. Слава ежедневным занятиям танцами и ещё кое-каким занятиям… иногда полностью лишающим сил, но до чего же приятным!

Кстати, об этих самых приятных занятиях… Пора выбираться из ванной и приступать к выполнению своей задумки. И навести наконец-то порядок в этом балагане, а то скоро его любимые альфы разнесут дверь ванной комнаты в щепки!

***

— Папофька! — Кевин запихал в рот едва остывший блинчик, политый мёдом, и зажмурился от удовольствия. — Я тебя люблю, папофька!

— Сначала надо прожевать то, что во рту, а уже потом разговаривать, маленький сеньор, — Маурицио вытер перемазанные мёдом щёки малыша салфеткой. — Сеньор Алессандро, я не понимаю, почему вы открыли школу танцев? Вы просто обязаны были открыть семейный ресторан и радовать всех своим кулинарным искусством! Нет-нет, мне больше не надо блинчиков, я скоро лопну… ну, разве что только один!

— Санни, — Брайан откинулся на спинку стула и внезапно сладко зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью. — Вот как ты думаешь, я смогу работать в таком состоянии? Меня сейчас даже подъёмным краном не поднимешь, нельзя так сытно кормить прямо с утра.

— Если ты не решишь вопрос с новым меню для посетителей-вегетарианцев, «Санни Найт» лишится спонсора в лице Союза приверженцев здорового питания, а это довольно ощутимые деньги, Брай. Твой органайзер лежит возле компьютера, и, кстати, я уже связался вчера с двумя фермерскими хозяйствами на юго-западе, они ждут твоего звонка. Номера и имена владельцев я тебе записал на стикере, увидишь.

— Санни… — альфа поймал за руку грациозно передвигающегося, будто танцующего между столом и плитой бету, притянул к себе, властно обхватывая за бёдра. — Ты знаешь, кто ты такой? Ты волшебник. Я так люблю тебя…

— Я люблю папочку, я! — Маленький Кевин ухватил Алессандро за другую руку. — Я больше всех люблю папочку!

— Ой, а что это такое? Какая-то птичка села на твой цветочек, малыш? — Санни ловко вывернулся из рук мужа, изобразив то самое движение бедром, которым некогда свёл его с ума — и, судя по пламени, полыхнувшему в глазах Брайана, это провокационное движение ничуть не потеряло своей способности возбуждать Лендсхолла до крайности. — Ну-ка, ну-ка, что это на твоей футболке — неужели и вправду птичка?

— Где, где? — Кевин опустил голову, глядя на палец, которым Алессандро ткнул в принт на его футболке — ярко-жёлтый одуванчик. Бета тут же легонько прихватил пальцами самый кончик маленького любопытного носа и сжал:

— Попался!

— Ай!

— Я тебя поймал! Ты попался! Ты помнишь, какой сегодня день, сынок?

— День весёлых шуток! Папочка, у тебя тоже птичка на рубашке!

— Правда? Где она, где? — Санни наклонился так, чтобы Кевину было удобно сначала хлопнуть его ладошкой по груди, а потом ухватить пальчиками за нос. — Ай, Кевин, ты меня поймал! Я попался!

— Ты попался! Я тебя обманул! Хи-хи-хи!

— Ха-ха-ха!

Вместе с Кевином и Санни смеялись и Брайан, не торопившийся вставать из-за стола, хотя его традиционно ждал полный хлопот день, каким и положено быть дню преуспевающего владельца ночного клуба, и Маурицио, дожевавший десятый блинчик и мужественно отводящий взгляд от блюда с целой горкой золотистых от масла, только что дожаренных Санни свежих блинчиков. Даже солнце за окном, казалось, светило ярче положенного, а уж перезвон тающих сосулек однозначно напоминал звонкое хихиканье — сама природа готовилась сегодня, в день весёлых розыгрышей и добрых подшучиваний, веселиться до упада, пуская людям в глаза солнечных зайчиков и роняя за шиворот пальто и курток прохладные юркие брызги первоапрельской капели.

***

— И раз, и два, и три… разворот! И раз, и два, и три… чётные вперёд, нечётные назад! Молодцы, держим спинки, тянемся, тянемся! И-и-и… шаг, шаг, шаг, четыре! И покло-о-он… Выпрямились!

Санни обвёл сияющими глазами ровный ряд старательно выпрямляющих спины подростков. Альфы, омеги, беты — в школу танцев «Санни Дэнс» принимали всех, кто не мыслил своей жизни вне ритма музыки. И неважно, хватало ли у родителей этих талантливых ребятишек денег, чтобы платить за уроки своевременно — Алессандро Фабиан-Лендсхолл был готов подождать столько, сколько нужно, а аренду помещения и прочие нужды школы оплачивал сам, за счёт умело вложенных и постоянно приносящих доход собственных средств. К тому же юные танцоры уже начали зарабатывать самостоятельно — на последнем конкурсе молодых дарований группа старших заняла призовое место, получив плюсом к дипломам лауреатов солидное денежное вознаграждение. Надо ли говорить, что практически все ребята из старшей группы не растратили эти по́том и мозолями заработанные деньги, а оплатили ещё несколько месяцев занятий в «Санни Дэнс»?

— Вы сегодня просто замечательно потрудились, всем спасибо! Урок окончен, жду вас всех в четверг. Не забываем наши правила — зарядка, пробежка, повторение движений каждый день. И обязательно хорошо питайтесь, вам понадобится много сил, в мае поедем на пляжный танцевальный марафон на побережье!

Такого шумного ликования Санни не ожидал, даже вздрогнул, когда его окружили и затормошили со всех сторон. Потом бета понял, в чём дело — почти никто из его учеников ещё ни разу не был на океанском побережье, там же сплошь курортная зона и очень дорогие отели. А его подопечные совсем не из богатых семей.

— Учитель, мы правда туда поедем?

— А как же занятия в школе?

— А какие костюмы нам сошьют?

— А можно я братика возьму, он тоже мечтает посмотреть на океан!

Санни улыбался, отвечая на заданные вразнобой вопросы, приглаживал детям разлохматившиеся мягкие волосы, пожимал тянущиеся к нему со всех сторон руки. А сам прикидывал, какие акции ещё купить, чтобы обеспечить нормальное недельное проживание в хорошем отеле двум десяткам танцоров и… Ну, из родителей тоже кто-нибудь должен поехать, хотя бы двое-трое, один он не справится, а ещё надо разрешить Аллену взять с собой братишку: крохотный омега уже сейчас, когда приходит вместе со старшим братом, отлично держит ритм, тихонько вытанцовывая в уголке зала. Однозначно будущий ученик Алессандро, возможно, даже солист.

— Учитель… — невысокий миловидный Рауль, альфа, больше смахивающий на омегу, с серьёзным видом покачал головой. — Вы всегда такой аккуратный, так красиво одеваетесь. Но что с вами сегодня?

— Что такое, Рауль? — Санни оглядел себя — вроде всё в порядке.

— Вы посмотрите на себя сзади! На спину! Вы же весь белый сзади — где-то прислонились к белёной стене?

Санни, старательно сохраняя обеспокоенное выражение лица, принялся вертеться, пытаясь разглядеть собственную спину. Ребята затаили дыхание, ожидая, когда учитель догадается посмотреться в зеркальное полотнище, которым была целиком облицована противоположная двери стена зала.

— Рауль! Я же чистый, ты меня разыгрываешь?!

— С первым апреля, учитель!

Санни смеялся вместе со своими учениками, снова и снова пожимая их ещё совсем тонкие пальцы, ероша рыжие, чёрные, каштановые кудряшки и прядки, и чувствуя, как радость сегодняшнего отличного дня пузырится у него где-то внутри — подобно тому, как весело прыгают пузырьки в бокале шампанского.

***

— Я выжат как лимон, но я это сделал! — Брайан метко зашвырнул ключи в вазу, стоящую на столике в прихожей, и изобразил что-то вроде стойки бодибилдера на подиуме. Вышедший на звук открываемой двери Санни с удовольствием облизал взглядом мускулы мужа, отчётливо проступившие под тонкой тканью дорогого костюма. Это он в одежде такой, что глаз не отвести, а какая услада для взора откроется, когда Брай разденется…

— Где наследник империи Лендсхолл? Почему он не встречает своего отца-победителя? Санни, я договорился о поставках наисвежайших овощей для этих утончённых любителей спаржи и брокколи прямо с грядок! Шеф-повар в экстазе, оказывается, он веган, ты знал? То-то я думал, почему при том, что он шеф, его можно перепутать с вешалкой, кожа да кости… Санни, где же Кевин и Маурицио, они что, гулять ушли так поздно?

— Кевин с Маурицио сегодня ночуют в гостях у дедушек, — Санни подошёл к Брайану поближе и протянул руку, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке супруга. — А у нас с тобой сегодня праздник, Брай.

— Да? Какой? — известию о том, что сын с гувернёром отправились в «замок с привидениями», как Брайан называл мрачноватый фамильный особняк Лендсхоллов в пригородной зоне, альфа не особо обрадовался, но Санни уже почти удалось убедить его в том, что лишать родителей общения с единственным внуком нельзя. К тому же дедушки искренне любят Кевина, и хитрый мальчуган наверняка сейчас восседает у кого-нибудь из них на коленях в окружении горы игрушек, а второй дедуля носится вокруг с тарелкой пирожных и корзиной фруктов. Завтра вернутся на грузовом такси, не иначе. Каждый визит Кевина в «замок с привидениями» заканчивается тем, что приходится покупать новые шкафы для игрушек и книжек, а Маурицио, наобщавшись с поваром и личным камердинером отца Брайана, берёт день отгула — отлежаться после устроенного на троих праздника живота. Кстати, о праздниках! — Так что мы празднуем, Санни?

— Пять лет, восемь месяцев и двадцать один день со дня нашей свадьбы.

— Какая-то… странная дата. Она же не круглая.

— Ну и что? Разве это не достойный повод, чтобы провести вместе очень приятный вечер? И ночь…

Произнося эти слова, Санни ловко и быстро стягивал с Брайана пиджак, расстёгивал белую рубашку, аккуратно вытягивал ремень из петель брюк. Альфа, уже забыв, о чём он только что думал, заворожённо наблюдал за мужем, вьющемся вокруг него, как стриптизёр вокруг пилона — ещё примериваясь, легко поглаживая, не торопясь прикоснуться твёрдо и цепко.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Санни… Как это у тебя получается? Только я начну привыкать к одному тебе — ты снова меняешься. Ты сейчас соблазняешь меня?

— Конечно.

— И что, прямо здесь и сейчас?

— Ну нет, сначала я буду тебя отмывать, потом кормить, потом ты расскажешь мне, как прошёл день, и я буду тебя хвалить… очень нежно и очень старательно хвалить… — Санни на секунду опустился на колени, помогая Брайану снять брюки и носки, а потом тем же плавным движением поднялся на ноги — не забыв по пути прижаться и проскользить всем телом, облачённым в лёгкую домашнюю одежду, по почти обнажённому телу альфы. Брайан обхватил ладонями талию Санни, уже не сосчитать в который раз удивившись её обманчивой тонкости — обманчивой, потому что под одеждой и гладкой кожей чуткими пальцами явственно ощущались стальные мышцы. Он везде такой, его Санни, его избранник, его единственный и неповторимый — такой одновременно изящный и сильный, умеющий становиться нежно-расслабленным под ласкающими ладонями, а через секунду превращаться в опасного дикого зверя, которого каждый раз надо усмирять и завоёвывать заново. Ни у кого нет такого возлюбленного, такого — тут Брайан с видимым усилием оторвал ладонь, уже успевшую обхватить упругую ягодицу Санни, и взял бету за руку, ту, на которой золотился узенький ободок обручального кольца — такого супруга. Его. Перед людьми и вечными небесами — его, на всю жизнь, до последнего вздоха и после него тоже. Только его.

Если бы Санни не упирался, как целое стадо диких архаров, вместо этого неказистого золотого колечка на его безымянном пальце красовался бы внушительный перстень с самым большим бриллиантом, на который бы только хватило всех денег Брайана. Чтобы весь мир знал, кому принадлежит этот невероятный бета. Тому, кто готов весь этот мир бросить к его ногам.

При мысли о ногах Санни по спине Брайана принялись скакать огненные мурашки. Так, наверное, у их далёких диких предков топорщилась шерсть на хребте в предвкушении битвы или секса. Что для четы Лендсхоллов — понятия равнозначные. Своими умопомрачительно стройными и сильными ногами Санни умеет не только обвивать бёдра мужа, вжимая в себя до боли. Он ещё и пинаться умеет будь здоров, если Брайан слишком увлекается процессом или, не насытившись, тормошит Санни, когда тот, утомлённый и разнеженный, уже уснул. Война, битва и награда победителю, напоминающая ту же самую битву на выбывание — кто первым не удержится и провалиться в сладкое забытьё полного блаженства. Брайан ни с одним омегой в своей очень насыщенной любовными развлечениями жизни так не отлетал, как с Санни. И это притом, что в силу физиологии бета не может принять в себя альфий узел, они не доводят соитие до сцепки, но Брайан после каждой их такой ночной схватки — или дневной, это уж как получится — чувствует себя опустошённым подчистую.

Санни, полюбовавшись на уже теряющее осмысленное выражение лицо Брайана, явно грезящего наяву о том, что сейчас будет происходить, усмехнулся и, развернув поплывшего мужа спиной к себе, лёгким тычком направил его в сторону ванной. О, Брай даже не догадывается, ЧТО его ждёт. О-о-о, как он будет поражён и ошарашен!..

***

— Если бы кто-то понаблюдал за нами со стороны, он ни за что бы не поверил, что ты бета, Санни-и-и… м-м-м, как вкусно… — Брайан, размякший после ванны с ароматной пеной, среди пышных хлопьев которой пламенели лепестки роз, слизнул с нижней губы белую капельку — Санни только что скормил своему альфе очередную сладкую клубничину, щедро обмазанную взбитыми сливками. — Ты ведёшь себя как образцовый омега… в чём подвох?

— Тебе не нравится, милый? — услышать подобное сюсюканье от Санни, да ещё таким карамельно-сахарным голоском — у Брайана вовсю звенела в голове тревожная сигнализация, но шевелиться, заламывать супругу руку за спину и выпытывать, что за каверзу тот задумал, альфе было элементарно лень. Ему так хорошо, так уютно… и такая сладкая клубника, где только Санни умудрился найти такую спелую ранней весной? С него станется и самому вырастить, у беты бездна тайных талантов, Брайану жизни не хватит, чтобы узнавать про них и удивляться до онемения.

— Мне нравится до безумия, но ты сам на себя не похож…

— Ну, надо же вносить разнообразие в нашу жизнь, чтобы она не казалась слишком пресной, — Санни улёгся рядом с Брайаном, опустил руку вниз и зашарил под кроватью. — Смотри, какие игрушки я припас для сегодняшней ночи.

Наручники, продемонстрированные Брайану, выглядели тоже совершенно по-омежьи — украшенные розовым мехом и стразами, с мягкой подкладкой по внутренней поверхности широких стальных браслетов и несерьёзными на вид замочками.

— Захотелось поиграть в «хозяина и раба»? — альфа скептически сузил глаза, разглядывая покачивающиеся перед его носом наручники. — Не помню, чтобы ты упоминал о таких своих пристрастиях. И куда тебя приковать? К кровати? Или выберем позу поэкзотичнее? Например, стоя?

— Меня приковывать никуда не надо, — Санни одним текучим движением оказался лежащим верхом на Брайане. — Это — для тебя, милый…

Сигнал тревоги мог теперь надрываться сколько угодно, всё равно было поздно — застигнутый врасплох альфа опомниться не успел, как его руки оказались задранными в изголовью кровати и надёжно пристёгнутыми этими опушёнными кандалами. А Санни, ловко извернувшись и дразня мужа азартно подрагивающей попой, уже привязывал ноги Брайана к столбикам, на которых держался балдахин. Атласными лентами, которыми была обвязана коробка со сладкой клубникой. А Брайан ещё удивлялся, почему такие пышные банты навязали на маленькую коробочку, ленты чуть ли не по паре метров каждая. Всё предусмотрел, хитрюга!

— Так, значит, рабом буду я? Я согласен, мой господин, приказывайте…

— Я открою для тебя целый мир новых ощущений, сладкий мой, — Санни нажал на кнопку на пульте, выключая в спальне верхний свет. В полумраке, едва разбавленном сиянием крохотных светодиодов на потолке, глаза беты казались бездонными провалами на прекрасном гармоничностью своих черт лице. Альфе на миг даже показалось, что в этих глазах полыхнул зловещий багровый отблеск — его Санни точно задумал какую-то величайшую каверзу! А эти чёртовы наручники только на вид хлипкие, то же самое можно сказать про ленты — держат как стальные канаты, сколько бы Брайан ни напрягал свои отнюдь не слабые мускулы.

— О чём ты, Санни? Какой мир, каких ещё ощущений?

— Ты сказал, что я напоминаю сегодня образцового омегу. Но мы же на равных с тобой в нашем союзе, да, милый? Почему бы для разнообразия и тебе не побыть таким?

— Каким?

— Омегой. Образцовым.

Брайан снова не успел ничего предпринять, даже подумать не успел — Санни устроился между его разведённых ног и приступил к своему собственному десерту.

Лендсхолл в бытность свою никогда не мог понять прелесть минета. Уж насколько опытные ему попадались на жизненном пути омеги, но ни один, будь он даже искуснейшим «жрецом страстной любви», не смог таким манером довести альфу до оргазма. То ли омеги торопились скорее заполучить большой и красивый член Брайана в свои истекающие смазкой задницы и потому всё делали слишком торопливо, как будто просто для галочки. То ли ещё что. Но Брайан ничуть об этом не жалел — правильно всё, попробуй-ка такую махину, как у него, облизать как следует, не говоря уже о том, чтобы целиком заглотнуть! У омег же обычно такие нежные губки и крохотные ротики. Или Брайан просто выбирал таких — того типажа, который ему нравился.

Санни смог. И облизать, и, приноровившись, научился заглатывать почти целиком. Захваченный новыми ощущениями Брайан был готов часами служить тренажёром для осваивающего новые навыки беты — Санни, как в и любом своём занятии, делал это вдумчиво, терпеливо, экспериментировал, меняя углы наклоны головы и скорость движения языка… а-ах, что он вытворял своим ласковым и довольно-таки нахальным язычком, заставляя Брайана видеть звёзды в полдень или, наоборот, солнце в ночной мгле!

Со временем минет в исполнении Санни стал для Брайана привычным, хотя и не потерявшим остроты ощущений. Но то, как увлечённо, лаская сам себя и ублажая слух мужа невольно вырывающимся постаныванием, Санни делал ему минет прямо сейчас, было в разы круче — альфа чувствовал в дополнение к удовольствию ещё и свою полную беспомощность, он даже не мог обхватить голову Санни руками, приостанавливая его или мягко вынуждая взять глубже. Это не похожее ни на что ощущение слабости и зависимости придавало удовольствию терпкий адреналиновый привкус.

Если изобразить из себя «образцового омегу» — это означает насладиться таким волшебным минетом, тогда Брайан не просто «за», он тысячекратно «за»! И обе руки в знак одобрения поднимает вверх… ах, да, руки ему незачем поднимать, они же и так задраны кверху, да ещё и прикованы.

— Ты готов, милый? — Санни оторвался от своего увлекательного занятия, томно извиваясь, медленно прополз по уже разгорячённому, покрытому мелкими бисеринками пота телу мужа вверх, прикоснулся губами к нежной коже на шее, под подбородком — недавно найденная эрогенная зона Брайана, о которой тот даже не подозревал.

— К чему, Санни?

— К тому, чтобы стать совсем-совсем моим? — Брайан, отвлечённый поцелуями, не заметил, откуда в руках Санни появился широкий шёлковый шарф. И не успел даже осмыслить странный вопрос любимого, как тот быстро и ловко завязал альфе глаза.

— Зачем?..

— Так ты всё прочувствуешь намного острее…

***

Санни знал, что это опасно — всё равно что играть с огнём. Брайан — не домашний котёнок с бубенчиком на ошейнике, он — настоящий тигр. Или лев. И если альфа взбесится по-настоящему, никакие наручники-ленточки его не сдержат. А уж какой потом разразится скандал…

Бета просчитал все вероятные исходы своей шалости. Фифти-фифти — по половине шансов что на благополучное завершение розыгрыша, что на крах затеи, непонимание, обиду и, возможно, даже что-то более фатальное. Всё зависит от того, как точно Санни определит грань, за которую переступать нельзя.

Но как же упоительно прекрасно играть с этим сильным и опасным хищником, дразнить его, доводить до белого каления, а потом — сдаваться ему, торжествующему, упивающемуся своей победой над почти равным по силе партнёром. Это то, что никогда не надоест Брайану Лендсхоллу, прирождённому охотнику, готовому на всё, только бы охота не теряла своей азартности.

— Брай… расслабься…

***

Брайан сначала не понял, что происходит, а когда дошло — не поверил. Санни… готовил его! Разминал и оглаживал ягодицы, потихоньку разводя их в разные стороны, ласкал губами и языком, всё ближе подбираясь к тому месту, девственность которого для истинного альфы — незыблемый закон! Ни один уважающий себя альфа не позволит, чтобы его… как омегу… или там бету… да что тут происходит, чёрт побери?! Это уже не игра! Санни сошёл с ума?! Он что, не понимает, что сейчас Брайан разорвёт все эти смешные путы и голыми руками его придушит?!

Ярость, охватившая Брайана, на секунду застлала его и без того почти ничего не различающие из-за шарфа глаза красной пеленой. Он на самом деле уже был готов рвануться и высвободиться, чтобы… А что — чтобы?

Ласковый осторожный язык Санни уже подобрался вплотную к судорожно сомкнутому анусу, наверное, это было даже в чём-то приятно, хоть и непривычно, но Брайан, перед мысленным взором которого мелькали яркие картинки, уже почти не обращал на действия беты внимания.

Потому что разыгравшееся воображение, подхлёстнутое злостью, вдруг принялось рисовать в деталях то, что может произойти, если Брайан позволит вырваться наружу своей ярости.

Санни… он не простит ни одного удара альфе. Они часто в шутку дерутся, иногда даже ставят друг другу синяки и шишки — но они оба знают, что это не всерьёз. Но если альфа ударит мужа с целью унизить или вымещая злобу — Санни не простит.

Он уйдёт. Исчезнет, забрав с собой Кевина. И смешного добряка Маурицио. В большой квартире Брайана станет тихо и пусто. Исчезнут игрушки сына, толстые справочники по бух.учёту и учебники по хореографии Санни, вязальные спицы и клубки разноцветной шерсти рукодельника-гувернёра. Всё это, зачастую создающее невообразимый беспорядок, просто исчезнет — и Брайан останется в чисто, до стерильности, вылизанной квартире, среди царящего кругом идеального порядка.

Абсолютно, космически, беспредельно — один.

Стоит ли того его желание всегда только доминировать в постели? Оправдает ли несокрушимость этого желания жертву, на которую придётся пойти, чтобы остановить Санни?

Так ли уж важно, кто из них сверху, если жизнь без Санни, без их семьи — означает личный ад для Брайана Лендсхолла, стопроцентного альфы, успешного во всём и всегда?

А почему он так успешен, а?

Не потому ли, что всю свою жизнь — те годы, когда только начинал поднимать свой бизнес, и потом, когда дело раскручивалось, когда не раз так и подмывало всё бросить и вернуться с повинной в родительский дом — Брайан Лендсхолл опирался на плечо самого близкого, самого надёжного, самого незаменимого друга?

И этот друг, проделавший такой сложный и тяжёлый путь вместе с ним — теперь навсегда останется рядом, уже в новом качестве, не отменяющем и прежнего. Его самый близкий друг, его опора и защита от невзгод, его любимый. У них растёт сын. Это просто чудо, что Кевин смог родиться. Именно у Санни, единственного, кого согласен всю свою жизнь любить Брайан Лендсхолл.

Да гори они синим пламенем, все эти предубеждения и чёртова гордыня! Пусть! Пусть будет всё так, как хочет Санни!

Это же так смешно и глупо — сопротивляться тому, кому уже отдал всё, чем владел, и каждый день жалеешь о том, что не можешь дать бо́льшего. До звёзд не дотягиваешься, а то бы сшибал их палкой с небесного свода и складывал к его ногам. К самым красивым и сильным ногам самого любимого на свете Санни.

Брайан вдруг понял, что Санни больше не целует его там, внизу, и даже не поглаживает пальцами, а как-то подозрительно возится, устраиваясь на бёдрах альфы. Сейчас всё будет? То, о чём альфы не любят даже думать, не то что говорить вслух?

Ну и пусть будет.

И пусть.

Брайан открыл рот, чтобы сказать Санни, что готов ко всему, но бета его опередил — наклонился, протягивая руку, сдёрнул с глаз шарф.

Брайан увидел, что вся эта возня означала, что Санни подготовил себя и теперь собирается продолжить их ночные забавы в «позе наездника» — самой любимой обоими, хотя оба не выдерживают долго, настолько плотно и полностью они совпадают своими телами в этой позе.

— Брай… ты поверил, да? И испугался? Не сердишься? Я никогда-никогда не сделаю того, что тебе не по душе. А вся это игра… с первым апреля, родной мой. Я хотел просто разыграть тебя — у меня получилось? Ты не рассердился и теперь улыбнёшься?

Брайан и на самом деле улыбнулся. Широко, от души.

Это его Санни. Умеющий сыпануть перца в ставшую слишком пресной жизнь и умеющий просить прощения, если что-то пошло не так. Самый чуткий. Самый любимый. Самый-самый.

— Отцепи меня сначала, Санни. Я хочу обнимать тебя и держать, чтобы ты не улетел прямиком в небо через потолок.

— Кто ещё из нас будет летать, м? — Бета усмехнулся так лукаво, что Брайан не выдержал и расхохотался.

— Санни… если тебе очень захочется попробовать быть сверху — я согласен. Только говори сразу, а не придумывай розыгрыши. Договорились?

— Но тебе же понравилось играть, скажи?

— Мне — очень. А тебе?

— Ну-у… всё зависит от того, как ты мне отомстишь за такую стр-р-рашную шуточку!

— Проберёт до самых печёнок, — прорычал альфа, разрывая цепочку наручников, садясь и обхватывая своего бету руками в смешных меховых браслетах. — Клянусь — ты увидишь звёзды сквозь потолок!

И пока ещё мог о чём-то связно думать, Брайан думал о том, что непременно тоже разыграет Санни — не позднее, чем не таким уже далёким утром. Притворится, что у него разболелись руки и он не может нормально вести машину. И тогда Санни вынужден будет наконец-то сам сесть за руль новенького дорогущего автомобиля, который Брайан подарил ему на пятилетний юбилей свадьбы, а Санни до сих пор стесняется на нём ездить.

Пусть привыкает. И пусть все видят, что это — самый необыкновенный на свете бета. Для которого Брайан Лендсхолл доставал бы с неба звёзды, если бы дотянулся. Жаль, это невозможно. Так пусть хотя бы на номерном знаке личного автомобиля Алессандро Фабиана-Лендсхолла сияют вместо букв и цифр три солнца — с выложенными из золота самой высокой пробы длинными и яркими лучами.


Автор:Ler-cha

Источник: ссылка

0
0

Оставить отзыв Комментарии с адресами сайтов опубликованы не будут
Statok.net