Дни Ч — Ler-cha

========== День Ч(ерёмухи в цвету) ==========

— Кимберли! Твою мать, почему так долго не отвечаешь?!

Ким вздрогнул и выронил телефон. Девушка, увлечённо читавшая какую-то брошюру за соседним столиком, обернулась на шум. И вскочила, напуганная мертвенной бледностью, волнами разлившейся по лицу Илларионова, и тут же сменившейся ярким лихорадочным румянцем.

— Вам плохо?! Ой, мамочки… Кто-нибудь! Тут мужчине плохо, он, кажется, умирает!

Ким не умирал. Во всяком случае, сердце продолжало биться, хоть и с такой частотой и силой, что пульс ощущался во всём теле. Перед глазами вспыхивали и гасли разноцветные круги. Давление скакнуло, давно такого не было.

Голос Стасова из телефона продолжал что-то рычать, но слов Ким не разбирал. Со слухом тоже было не всё ладно, как ватой уши забило. Точно, гипертонический криз, типичная клиника.

Подбежавшим официантке, поварихе Настасье, ещё каким-то людям, доктор Илларионов слабым, но чётким голосом объяснил, что надо делать, дождался приезда «скорой помощи» и только тогда позволил себе провалиться в странно знакомую горячую темноту.

***

Стасов прорвался в терапевтическое отделение через два часа — после того, как состояние доктора Илларионова было признано стабильным, и коллеги, поминутно заглядывавшие в палату к Киму, разошлись по своим делам. Ким эти два часа не спал, а мучительно думал — ему приснилось путешествие в другой мир или нет? Находил Стасов на взлётной полосе мёртвого Ярика? Удалось Киму спасти Ярослава и их с Антоном ребёнка? Или это всё было сном, ярким, до ужаса правдоподобным — но сном?!

Скорее всего. Одним из тех снов, которые запоминаются на всю жизнь, потому что в них мечты становятся реальностью. Ким ясно помнил лица Ярослава и Антона, помнил свои слёзы при виде живого, сладко спящего ребёнка — и вряд ли когда-нибудь забудет. Хороший сон. Даже если он был всего лишь предвестником гипертонического криза.

— Кимберли, мать твою за ногу! — Стасов, большой, шумный, моментально заполнил собой всю не такую уж маленькую палату для ВИП-пациентов. — Ты специально, да?!

— Что именно я сделал не так, Валера?

— Ты специально загремел в больницу именно сегодня? Именно в этот день?

— А какой сегодня день? — Ким попытался пожать плечами, правда, в лежачем положении это выглядело неубедительно. — Обычный день, третье мая.

— А то, что твоя черёмуха расцвела, это тоже обычно?

— Какая черёмуха?

— Какая! Которую ты собственноручно посадил! Рядом с аэродромом! И она не цвела ни разу, а сегодня раз — и вся расцвела! Белая стоит, как сугроб.

Ким прикрыл глаза. Надо же… Он действительно посадил саженец черёмухи, когда возле аэродрома было решено устроить нечто вроде сквера. Специально выписывал деревце, в здешних краях черёмуха почему-то не растёт. И сколько потом весной ни ходил к своей питомице, она так и не зацвела. Выросла, обзавелась пышной кроной, но белых цветов, от аромата которых Киму хотелось одновременно грустно вздохнуть и улыбнуться, он так и не дождался.

А она всё-таки расцвела. Сегодня. В самый странный день в жизни Кима Илларионова.

— Валера…

— Что?

— А сегодня… не было никаких происшествий? Никто не умирал?

— Это ты у меня спрашиваешь? В этом городе ты главный по жмурикам, если что!

— Да нет, не из больных или стариков! Ты… никого не находил? На взлётной полосе, например.

— Ким, у тебя всё в порядке? — Стасов подошёл совсем близко, и Ким снова поразился чистому синему цвету его глаз. — Ты не бредишь, нет? Давай кого-нибудь позову.

— Всё в порядке, Валера, не надо никого звать. А ты зачем вообще пришёл-то? Про черёмуху мне сказать? Или… ты за меня переживал?

Стасов ехидно прищурился, и Ким с весёлой обречённостью понял, что сейчас Валера выдаст очередную шпильку в его адрес, и их разговор снова перейдёт в привычный обмен колкостями. Ждать от Стасова признаний в дружеских чувствах или каких-то там переживаниях — всё равно что ждать от непривычной к здешнему климату черёмухи буйного цветения. Если и случится, то неожиданно и как снег на голову, когда ждать уже перестанешь.

***

Кима оставили переночевать в больнице, а на следующий день главный врач личным распоряжением отправил доктора-патологоанатома в отпуск. Ким не возражал. Не то, чтобы он запредельно устал от работы, хотя её хватало. Просто хотелось побыть одному.

Сразу же после оформления всех документов Ким поехал к аэродрому — посмотреть на свою черёмуху.

Она действительно была похожа на сугроб белого, только что выпавшего, пушистого и лёгкого снега. Ким стоял, запрокинув голову, и тихо улыбался.

Одна цветущая ветка была надломана, и Ким решил, что деревце не сильно обидится, если эту и так почти погибшую веточку доктор Илларионов заберёт себе. Поставит дома в какую-нибудь банку, будет любоваться. Если всё время подливать свежей воды, белые лепестки долго не опадут.

Кто-то ломился, чертыхаясь, прямо сквозь кусты, и Ким поспешил отойти от черёмухи, спрятаться за растущими рядом деревьями. Не хотелось видеть никого, особенно в эту минуту душевной расслабленности.

Вывалившийся из кустов Стасов стряхнул с волос запутавшиеся веточки и медленно начал обходить черёмуху по кругу, явно замыслив что-то недоброе. Когда Стасов потянулся к самой пышно цветущей ветке, Ким понял — что именно.

— Стой! Валера, стой… Не ломай. Вот, возьми.

Не ожидавший увидеть здесь Кима Стасов даже забыл чертыхнуться. Взял протянутую Илларионовым ветку, сжал в кулаке.

— Красивая, да, Валер? Не ломай больше, пусть цветёт, хорошо? Ну… пока.

Ким уже собирался развернуться и пойти к автобусной остановке, когда Стасов неожиданно шагнул к нему поближе.

— Ким, а ты… кому черёмуху дарить собрался?

— Никому. Себе домой хотел забрать.

— Твои любимые цветы?

— Да.

— Она же раз в году цветёт.

— Ничего, я умею ждать.

Стасов молчал, и Ким решил, что разговор окончен. Кивнул в знак прощания и развернулся, чтобы уйти из сквера. И замер, когда на его плечо легла широкая тёплая ладонь.

— Ким… Вот, это тебе. Я это… тебе хотел черёмухи наломать, думал… ты же болеешь, не сможешь увидеть, а она быстро осыпается.

Белые цветы пахли нежно и горьковато. Ким боялся пошевелиться, и Валера Стасов за его спиной тоже не двигался, не решаясь сделать ещё один, последний шаг, чтобы можно было уже по-настоящему обнять Кима за плечи, прижать к себе, крепко-крепко.

Чтобы не надо было объяснять словами, до какой степени испугался бравый и ехидный страж порядка Валерий Стасов, когда узнал, что Ким попал в больницу — тот самый красивый и всегда отменно вежливый доктор Илларионов, вокруг которого Стасов вот уже который год наматывает круги, костеря на чём свет стоит собственную нерешительность и бешено ревнуя Кима даже к поварихе из кафешки «Свинка», дебелой Настасье, за то, что Ким ей улыбается, по мнению Стасова, слишком уж многообещающе.

***

Когда Ярослав с сыном Акимушкой (так Ярик соединил имена мужа и спасшего их Кима) вернулся домой, то первым делом потребовал у Антона показать, что осталось у них от всё-таки исчезнувшего ангела-хранителя. И расплакался, комкая в руках голубую одноразовую медицинскую маску.

— И всё? Антоша, и даже никакой записки? Ни словечка?

— Он нам самое главное оставил, Ярик, — Антон тоже снова чуть не плакал, глядя на расстроенного супруга. Неделю назад, когда альфа обнаружил, что Ким исчез, он вообще не сдерживался, рыдал в голос. Теперь надо держаться изо всех сил, и успокаивать Ярика, а то ещё расхворается, и так чуть ли не прозрачный после трудных родов. — Ким нам оставил нас и нашего сына. Если бы не он… нас бы не было, малыш. Я бы без вас жить не стал.

— Он же когда-нибудь ещё вернётся, Антош? Правда же, вернётся?

— Мы всегда будем его ждать. Всегда-всегда, сколько проживём.

Ярослав кивнул и аккуратно расправил маску.

— Давай положим её в дедушкину шкатулку, Антош! Ой… я забыл тебе сказать…

— Что такое?

— Я, кажется, колечко потерял. Ну, то, серебряное. Которое по наследству в вашей семье… Антош, я нечаянно! Не помню, куда дел!

— Ну и плевать. Это же просто старое кольцо, а легенду, что оно желания выполняет и время останавливает, дедушка наверняка сочинил. Он же большой выдумщик, а то ты не знаешь!

Антон потянулся поцеловать всё ещё шмыгающего носом Ярика, но тут проснулся маленький Аким и недовольно закряхтел. Умилённые родители дружно склонились над сыном, моментально забыв про все легенды и кольца, какие только есть на свете.

***

Серебряное кольцо, лежавшее в щели под плинтусом в прозекторской городской больницы, замерцало и нагрелось. Где-то снова перепутались нити жизней, и вот-вот одна должна была оборваться раньше срока. Выглянувшая из своей норы мышь испуганно пискнула и спряталась обратно — кольцо засияло совсем уж нестерпимо и исчезло, провалившись в окошко непроглядной темноты, открывшееся прямо в полу.

Кто создал это кольцо? Никто уже не знает, а старики помнят только легенды. И мало кто верит старикам, ведь, по мнению молодых, они такие выдумщики!

Кольцу, выкованному из стерженька пера ангела, безразлично, верят в него люди или нет. Жизненные нити не должны обрываться не в свой срок. И для этого можно остановить и даже повернуть вспять время, а уж пронести спасателя меж мирами — легче лёгкого.
Автор: Ler-cha
https://ficbook.net/readfic/5904526

0
0

Оставить отзыв Комментарии с адресами сайтов опубликованы не будут
Statok.net