Черное племя-Дмитрий Крамер

Часть 22. Проклятие

Когда Энджи и Феофил подбежали к мечущемуся Кайлину, его одежда была уже в крови. Арен был бледен, и, казалось, готов был расплакаться. Оборотни никогда не видели его таким.
— Феофил, сделай что-нибудь, прошу тебя…
— Почему это началось, ты его бил? — лекарь смотрел на Кайлина, соображая, как спасти и его, и волчат, — Кажется, поздно… Всё в крови.
— Нет! Может, не поздно? Пожалуйста, пожалуйста… — Арен старался держать Кайлина, который без конца что-то шептал себе под нос и метался, — Я не бил его, не трогал. Он от волнения. Я хотел убить его. Но в последний момент передумал… А он понял, всё понял.
Феофил кивнул, не особенно вникая в конфликт и, обнажив живот мальчишке, начал водить по нему рукой, пытаясь делать что-то типа массажа. В ответ Кайлин стал шептать что-то громче, но лекарь по-прежнему не обращал на это внимания. В отличие от Энджи, который прислонил ухо к губам омеги и начал слушать.
— Феофил, отойди, быстро, — Энджи отодвинул руки лекаря и положил свои на живот Кайлина, — Он проклинает себя и волчат. Использует свою силу… На самоуничтожение. Он понял, что у него беременность, и не хочет ее. Держите его за руки, чтобы не дергался… Я попытаюсь что-нибудь сделать, но… — Энджи замер, будто слушая руками живот мальчишки, — Нет, еще не поздно. Но он использует силу не только омеги. Плохо… Видимо, отец поделился. Это энергия воина, убийцы. И он ее направляет против неродившихся волчат.
Энджи поглаживал живот Кайлина и шептал что-то, чувствуя, как слабеет. Его энергия уходила, гася удар проклятия на плод. Вскоре это почувствовал Кайлин, который вдруг успокоился, открыл глаза и посмотрел на мальчишку.
— Оставь меня.
— Ты и волчата должны жить, — Энджи замотал головой, — Я умру, но тебя не оставлю.
— Не надо… Ты опоздал, я проклял себя, — ярко-фиолетовые глаза Кайлина как будто потускнели, щеки впали, но при этом он продолжал быть необыкновенно красивым, только в этой красоте было что-то надломленное, трагичное, как красота осенних листьев, на которые падает снег.
Арен сидел без движения, с осунувшимся лицом. На его лбу скопились капельки пота, которые стекали по побледневшей коже.
— А как же волчата? — Энджи пытался воспользоваться тем промежутком времени, когда Кайлин хотя бы разговаривал. Омега не был уверен, что это здравомыслие не оборвется в любую секунду.
— Я не хочу, чтобы у меня от Арена были дети. Он чудовище. Я ошибся, когда выбрал его в мужья, — Кайлин попытался убрать руки Энджи со своего живота, но тот не сдвинулся с места.
— Волчата не виноваты…
— Но они будут на него похожи. Я не хочу носить в чреве чудовищ. Я избавлюсь от них и умру. Я загадал так… Я исправлю свою ошибку, — Кайлин слабо улыбнулся при этих словах, но Энджи тут же замотал головой.
— Ты сам поступаешь как чудовище, ты хоть понимаешь это?
— Почему?
— Потому что… — Энджи придвинулся к самому уху Кайлина, так, чтобы его не слышал Феофил и Арен, — Я не могу иметь волчат. У меня их никогда не будет, слышишь? Никогда. Я бы отдал жизнь, чтобы они у меня были… А ты. Готов их убить, не понимая, каково таким, как я… Бесплодным.
— Но ведь это волчата Арена. Он… — Кайлин хотел что-то сказать, но Энджи его перебил.
— Знаешь, я бы выносил волчонка от любого, даже самого страшного врага. Но мне не дано это, я не могу. И ты знаешь, что я не виноват в этом! А ты… — Энджи закрыл лицо рукой, стараясь скрыть слезы, — Ты настоящее чудовище.
— Энджи… — Кайлин взял мальчишку за руку, — Но я в любом случае умру, как только они покинут мое чрево. Я не изменю это. И не хочу менять. Я хочу быстрее туда. Понимаешь? Я хочу умереть, — Кайлин смотрел куда-то в сторону, — Я ведь любил его. Я любил его, с первого взгляда… И ведь я предложил, что покончу с собой, если я ему так противен. Я готов был уступить место любому его любовнику ценой своей жизни, чтобы он был счастлив. Но он сказал нет, он зачал мне волчат, чтобы потом убить меня и их! За что Арен так со мной поступил? Что я ему сделал плохого? Что?
— Кайлин, тише… Он подонок, но это не значит… — Энджи с ненавистью глянул на Арена, который тут же отвел глаза, — Это не значит, что ты должен умирать.
— Значит! За ошибки надо платить…
— Не такой ценой…
— Как ты не понимаешь, Энджи. Мне не хочется жить. Мне противно на него смотреть, тошно, стыдно. А волчата, какие они будут? Как он?
— Как ты, — Энджи взял в руку прядь волос омеги и начал их поглаживать, глядя на Кайлина, — Пожалуйста, не убивай их, — мальчишка чувствовал, как по щекам снова катятся слезы, — Помнишь, как я рассказывал про того беременного омежку, совсем мальчика, которого в плену убили? Помнишь? Он мне до сих пор снится, — Энджи плакал, понимая, что не может скрыть это, — Кайлин, я второй раз подобного не вынесу… Не надо.
Младший вождь на мгновение задумался, глядя на Энджи, затем медленно подался вперед и, уже не сдерживаемый Ареном, обнял плачущего оборотня.
— Нет, не буду. Не плачь только, ну не плачь. Я всё сделаю, они родятся, обещаю. Только пусть мне выделят шатер, я не хочу жить в крепости, где живет он.
— Да, Кайлин, спасибо… — Энджи еще всхлипывал какое-то время, не в силах успокоиться. Младший вождь же был спокоен, его глаза были сухи. Феофил и Арен смотрели на него, понимая, что что-то поменялось в мальчишке. Что-то с лицом, точнее, с его выражением, совершенно иным. Как будто Кайлин потерял что-то важное. Что? Чувственность, нежность. Всё застыло, окаменело внутри, оставив маску безысходности и печали. И безразличия. Он смотрел вперед, обнимая Энджи, но его лицо не выражало сочувствия. Хотя оно как будто было. Только Кайлин не хотел показывать кому-либо что думает, дверцы души захлопнулись, оставив только Энджи маленькую щелочку.
Когда Энджи успокоился, оборотни отправились к шатрам, через опушку. Тихо покачиваясь, перед их глазами возникло повешенное тело Вильгельма. Арен замер, тут же схватившись за дерево. Он готов был заорать, сойти с ума, лишь бы не видеть всего этого. Не слышать, не помнить. Все, что говорил о нем Кайлин, всё оставляло в душе кровавые борозды. А теперь… Еще и Вильгельм. Из-за него. Всё из-за него, из-за его игр.
Кайлин подошел к безжизненному трупу и коснулся холодного лица, странно улыбаясь.
— Арен, это ведь твой любовник. Он повесился, посмотри. Иди сюда, — мальчишка повернулся к вождю, — Он был красивый, ты ему обещал мое место. А потом подвел его. Видишь, он покончил с собой. Наверное, он тебе надоел?
Все трое оборотней подавленно молчали. Арен с трудом стоял, держась за ворот своей рубашки, глядя то на труп, то на Кайлина.
— Ему нужна помощь, — Феофил тихо шепнул Энджи и подошел к вождю, — Арен, присядь, успокойся.
— Это Вильгельм украл кинжал и подкинул его Энджи. Он придумал убить Кайлина, — вождь смотрел на Феофила, явно надеясь оправдаться, что сразу понял младший вождь.
— Подлости делали вместе, а теперь всё на мертвого вешаешь?
— Нет, — Арен опустил голову, — Я сам виноват, сам!
Феофил покосился на висящий труп с приливом ненависти. Картина стала складываться полной. Вильгельм хотел убить Энджи руками лекаря, а потом убить Кайлина. Руками Арена. И вот, конкурентов нет.
— Я рад, что он сдох, пусть висит! — лекарь подошел к трупу и плюнул ему в лицо. Энджи, увидев, что делает любовник, опустил глаза и подошел к нему.
— Феофил, перестань, прошу тебя…
— Ты хоть понял, что из-за него ты чуть не погиб?
— Тогда плюнь и в лицо Арену, — Энджи скрестил руки, с вызовом глядя на любовника.
— Ему и так досталось.
— А Кайлину нет? — мальчишка полез на дерево, на котором висел труп и перерезал веревку. Тело тяжело упало на землю.
— Что ты делаешь? Зачем ты его снял? — Феофил недовольно смотрел на Энджи, — Пусть он так и остался бы висеть, чтобы гнил и вороны сжирали бы его мясо, чтобы глаза бы повыклевывали! Или ты еще его и обмоешь? Самоубийцу? Вора? Интригана?
В ответ Энджи спрыгнул с дерева и перевернул труп, тут же закрыв ему глаза, пока он еще не успел окоченеть.
— Да, обмою…
— Ты сумасшедший? Тебе делать больше нечего, как возиться с этим подонком? — Феофил готов был придушить любовника, — Я сообщу на вече о том, что сделал Вильгельм, и его тело останется в лесу, не захороненным. Он не достоин этого. Ты не понимаешь?
— Феофил, — мальчишка опустил глаза, — Он ведь и так сам наказал себя. Сколько ему было? Шестнадцать?
— Но он подонок. Почему ты его жалеешь?
— Кто знает, кто из нас завтра окажется в такой же петле? Кем я был в твоих глазах вчера вечером?
— Хватит! — Феофил вернулся к Арену, который сидел, облокотившись о дерево, глядя, как Энджи возится с трупом. Вождь не шевелился, не мог думать, понимать. Это было состояние шока. Лекарь протянул ему фляжку с настойкой каких-то трав, но тот не отреагировал, продолжая сидеть без движения. Кайлин обошел Арена, равнодушно оглядев мужа, сел рядом с трупом и помог Энджи снять с него петлю.
— Энджи… Как хорошо, что в племени есть ты, — младший вождь приблизился к омеге и поцеловал его в губы. Странно поцеловал, не страстно, не нежно, а будто укусил, не кусая, — Когда я умру, ты единственный, кто через три зимы придет на мою могилу. Все остальные забудут, а ты не такой. Ты добрый, ты всех помнишь, всех любишь. Воспитаешь моих волчат? Пожалуйста…
— Да, — мальчишка кивнул, — Если меня не прикончат раньше. Ты же всё понимаешь.
— Понимаю, — Кайлин опустил глаза вниз, на труп, — Как он… Знаешь… А мне его жалко. Он мог бы быть хорошим младшим вождем. Да, Арен?
Альфа поднялся и попятился назад, мотая головой, глядя с ужасом, как ему безжизненно улыбается муж над трупом повесившегося любовника.

2
0

Оставить отзыв Комментарии с адресами сайтов опубликованы не будут
Statok.net