Космо... Ёперный театр (света михайленко)

Содержание: Часть 1 |Часть 2|Часть 3|Часть 4|Бонус
Часть 1

— … омеги благородного происхождения бу-бу-бу… благородные омеги ля-ля-ля… девственность благородных омег бла-бла-бла…

Голова и так разламывалась на отдельные косточки, а нудный, не замолкающий ни на секунду голос лишь добавлял боли. «Какие, на хер, омеги?! С недоброго утра слышится всякая чертовщина. Божечки, как голова-то болит — ложись и помирай… Ох… Да чтоб я с этой подругой заклятой еще хоть раз пить села! Богом клянусь, никогда! Нинка, сука! Где она это чудовищное вино взяла?! „Девятый вал", блять!!! Накрывает соответственно названию».

Я попробовала пошевелиться — не получилось. Приоткрыла глаза — серая пелена с неясными очертаниями. Во рту помойка, в мыслях бардак, тело почти не чувствую. М-да, гульнула так гульнула, знатно так. А нудный голос все так же ввинчивался тонким сверлом в голову, вещая о том, как должны вести себя благородные омеги. Про то, как должен вести себя остальной благородный греческий алфавит, противный некто видимо раньше, пока я спала, рассказал.

Вот за что мне такое похмелье, а! Ладно бы я была какая-то гулена пьющая, так ведь нет — я вообще спортсменка, у меня режим и тренер — зверь! Но Нинку, подругу подколодную, бросил очередной прынц, и она в слезах и соплях пришла лечить ко мне в «стопервый» раз разбитое сердце. Очень хотелось ее выгнать, ведь замену несостоявшемуся мужу она найдет уже через пару дней, но в этот вечер и на моей душе было как-то муторно, так что Нинку я впустила. Она поплакалась мне в жилетку на свою горькую долю, а я немного успокоилась, и кошки на душе вроде перестали скрести когтями до крови, оставив предчувствие какой-то вселенской гадости.

И она, в смысле гадость, видимо таки произошла. С трудом вытащив на волю одну руку, ранее зажатую моим же телом, вернее задницей, стянула странную полупрозрачную тряпку с лица, оказавшуюся газовым балдахином, подвешенным над кроватью, и огляделась. Ну, что я могу сказать… Я точно не дома. И память отказывается давать внятные объяснения происходящему. В ней совершенно не отложился путь от моей квартиры, где мы с Нинкой устроили мини-девичник, до этого… места. Если верить глазам, то я оказалась во дворце-музее, наверное, ну или в неприлично богатом доме с обстановкой под старину.

Комната была огромная, всю мою трешку можно в нее поместить, еще бы и место осталось. Стены обтянуты чем-то вроде шелка приятного оттенка карамели, на огромных окнах колыхался от легкого ветерка золотистый тюль. Я, пошатываясь, обходила залу по периметру, прикасаясь пальцами к резным спинкам кресел, к шелковой обивке дивана, подошла к камину, где тлели угли, и… наткнулась взглядом на зеркало, ростовое, стоящее на кованой подставке.

Ёшки-макарёшки!!! Это… кто это?! Я подняла руку, и отражение, как это ни смешно, повторило за мной движение. Значит точно зеркало, а не окно какое. Но отражение в нем точно не мое! Я ведь такая… Некрасов таких описывал: коня на скаку, козу на возу и быка за рога. Ага! Что-то еще про избу было, это тоже про меня! При моем росте в метр девяносто и семидесяти восьми кило веса, я могла арматуру руками гнуть. А тут из зеркала на меня таращится, в точности повторяя мои движения: тощенькая, бледненькая, с пальчиками, с шейкой, с тонкими хрупкими ключичками. Ужас!!! Всего и осталось от меня что — коса (моя гордость — золотисто-русая, в руку толщиной, до пояса длиной) и глаза — серые, как небо перед грозой. А все остальное такое, что обними и плачь. А грудь? Где, я спрашиваю, моя грудь третьего размеру? Нетути, блять! Я провела руками по торсу в попытке нащупать хоть какую-нибудь выпуклость, и ни фига. Хотя, на лицо отражению лет восемнадцать точно есть. Ощупала плоский живот и, опустив глаза вниз, увидела-таки выпуклость, неучтенную.

— Сползла грудь, — я глупо хихикнула, тыкнула пальцем в то, чего у меня отродясь не было, и со спокойной совестью грохнулась в обморок.

Пришла в себя на том же месте, где и упала, осторожно заглянула в зеркало… Нет, не привиделось — на меня пялилось все то же тощее недоразумение. Запустила руку в штаны — хуй, в смысле, член — небольшой, мягкий, с бритым лобком и лысыми яичками. Вот и скажите, что за невезуха?! Мне бы быть такой миниатюрной, когда я была девушкой! Эх! Все не «Слава Богу»… Пожалев себя еще немного, я отправилась искать туалет. Организм, хоть и не мой родной, но требовал к себе внимания. Искомое я нашла (или теперь нужно привыкать говорить и думать — нашел?) быстро. Уселась на унитаз странной конструкции и… задумалась. Вопросы в голове всплывали стандартные: что произошло, как я здесь оказалась… лся, и что делать дальше?

На первый вопрос сама себе я ответила… тил быстро. Начитавшись по юности фантастики, про попаданцев я знаЛ, даже когда-то мечтал оказаться в такой ситуации. Мечты сбываются — я попаЛ. Тело не мое, место незнакомое — вывод сделать было довольно просто. Сделав свои дела, я отправи… лся в душ. Выть в голос и рвать на себе волосы желания не возникло — нервные клетки, как известно, не восстанавливаются, а они мне еще, судя по всему, ох как пригодятся.

Второй вопрос, и второй же несложный ответ. Видимо, там, у себя, я умерла. Траванула меня подружайка паленым винцом. Интересно, а сама Нинка-то жива? Не суть важно… А вот я… Там померла Максимова Антонина Григорьевна, а здесь появился?.. Как бы имя свое узнать? Нужно будет в комнате документы поискать.

Ну, и последний вопрос, исконно русский — что делать? Ну и ответ на него, соответственно, простой — жить, что ж еще-то! Воспользоваться щедро подаренным судьбой шансом!

Пока я предава… лся размышлениям, руки автоматически выбирали нужные баночки, мылили волосы и к-хм… тельце. Короче, когда я выплыл из размышлений, то обнаружил себя вытирающимся перед зеркальной стеной в ванной комнате. Я отбросил мокрое полотенце и оглядел себя. М-да, не то чтобы совсем плохо, не жертва концлагеря, но на мужчину не тяну. Так — мужичишко, мущщинка. Ручки тонкие, ножки стройные, грудка узенькая. Была б бабой, можно было бы сказать: ни сиськи, ни письки и жопка с кулачок… А потом меня шарахнуло понимание! Я ж, когда очнулась, блять, очнулся, то слышал что-то про омег. Етическая сила! Мало того, что в чужом теле, так еще и мир омегаверса! Да-да, и о таком извращении я когда-то читаЛ, но не мог себе и в страшном сне представить, что попаду именно в такой мир. Все удовольствия в одном флаконе, ага, с Нинкиным винищем!

Взяв себя в руки, обмотался полотенцем, завязав его над несуществующей грудью (по-привычке видимо), и пошел в комнату искать вещи. Та пижамка, в которой я очнулся, странным образом исчезла прямо из ванной комнаты. Чудеса! А может магия?

В комнате тоже кто-то прибрался, по крайней мере кровать оказалась заправленной, а поверх нее лежал комплект одежды. Ни в жисть бы такое не надел! Все такое воздушное, прозрачное, с провокационными разрезами. Одно слово — блядское! Но выбирать не приходится, не голышом же бегать, сверкая причиндалами. Хотя мне была бы ближе родная спортивка.

Я решил сначала разобраться с именем своего нового тела, поэтому приступил к обыску. Все шкафчики, полочки, задвижечки и прочее тщательно осмотрел на предмет хоть каких-нибудь документов — и ничего, вот совсем ничего. Зато выяснилось, что читать я могу, единственную книжку, с правилами поведения благородных омег (вот честно, уже оскомину набило это выражение), я прочитал на раз, хотя и понимал, что к родному русскому эти криптограммы не имеют никакого отношения. Прочитал, естественно, не полностью, по оглавлению пробежался глазами. Этот ужасный ужас оставил на потом. Жаль, конечно, что память этого тела бесследно исчезла вместе с душой.

А еще хотелось жрать! Не интеллигентно кушать, а жрать! Это тельце неизвестно когда последний раз ело, и желудок выводил такие рулады, что тигр бы позавидовал жуткому утробному реву.

Я пошел к двери, но при попытке открыть ее меня так шандарахнуло током, что я отлетел, шмякнувшись на тощую костлявую задницу.

— Я что, в тюрьме что ли! — обидно было до слез.

— Что вы хотели, оми? — голос, тот, что вещал, когда я проснулся, раздался буквально из ниоткуда. А «оми» это, наверное, что-то вроде нашего безликого «девушка», дела-а-а…

— Жрать я хотел! — я рявкнул так, как совершенно не ожидал от своей новой тщедушной тушки.

— Не пристало благородным омегам так изъясняться, — ответил голос, — завтрак сейчас подадут к вам в комнату.

В стене отъехала панель, где в углублении стоял поднос. Завтрак, ха! Воробьиная порция! Кашка-малашка, тонким слоем размазанная по дну тарелки, пара поджаристых сухариков и подслащенная водичка. Они что, издеваются, что ли?! Порычав для проформы, я в один момент подчистил с тарелки кашу, похрумкал сухариками, попил, хрустнул пальцами и пошел к дверям. Скандал — такая вещь, которую не стоит откладывать. Наученный горьким опытом, к ручке прикасаться не стал. Навалился спиной на створку и начал долбить в нее пяткой. Шуму я наделал знатного! Дверь только казалась деревянной, а на самом деле была железная и лязгала с оглушительным грохотом.

— Оми?

Я едва расслышал голос за жутким клацаньем железа о железо.

— Что — оми?! Решили убить меня что ли?

— Вы чем-то недовольны? — а голос безразличный, я могу охрипнуть от крика, а неизвестный «он» наверняка так и будет спокойно говорить.

— Я в тюрьме? Почему дверь закрыта?! — решил я задать вопрос, который интересовал меня все больше и больше.

— Нет, оми, вы в Центре для омег при Космопорте. Двери заперты для вашей безопасности.

О как! Для моей, значит! Ладно, об этом я подумаю позже.

— Я голодный… — решил добавить в голос капризных интонаций, авось пожалеют.

— Вы не сделали заказ, и вам принесли стандартный завтрак. Если вы хотите чего-нибудь другого, то отметьте в вашем комме.

И отключился, а я осел возле дверей — до мозга дошли слова. Космопорт?.. Комм?.. Я-то уже понадеялся, что попал в какую-нибудь не сильно развитую среду и сделаю здесь техническую революцию, а тут… М-да… Так, ладно! Нужно поискать этот комм. Хотя, я не припомню, чтобы видел при обыске хоть что-то подобное. Тут на моей руке пискнул браслетик, разворачивая голоэкран. Ах-ха, я и техническая революция в моем лице в этот мир опоздали на пару-тройку тысяч лет.

С коммом я разобрался довольно быстро, очень уж похожа была система на земные «окна» компьютера. Но в отличие от наших технологий, местный комм был не только и не столько способом поиска информации, а, скорее, идентификатором личности. Вся информация по моему новому тельцу, включая документы, подтверждающие личность, были в этом неброском браслетике.

Итак. По моему телу. Я благородный омега (ага, благороднее некуда) двадцати лет от роду. Зовут меня Эльши лан Арриенди из клана Арри — сука, имечко, как у породистого щенка! Альфа-отец — Хаттор тер Арриенди, глава клана, омега-папа Самири лан Арриенди. Кроме родителей имеется пять старших братьев альф, имена я даже читать не стал, все равно они такие, что я не то, что не запомню, я при прочтении язык завяжу в морской узел… дважды… Богат — номера счетов и сумм на них прилагаются, только пользоваться в полную силу ими имеет права отец или муж, блять! Обручен с главой клана Хьярр. Жених — Раххродар тер Хьяррвард, тридцать четыре года, не привлекался, не имел, не замечен. Короче, со всех сторон положительная сволочь. И фотографии нет, наверняка страшен, как смертный грех.

Почему я здесь и один? Мой отец устал от моих выкрутасов и отправил меня к жениху, заперев в омежьем Центре (видео с песнями и плясками из омежьих клубов прилагаются). Слава Богу, что я не оказался шлюхой, для полной жопы не хватало только такой славы. Девственность благородных омег, чтоб им пусто было, драгоценный дар паре, и берегут ее, как честь на далекой от меня Земле — смолоду.

Мне показалось странным такое отношение к собственному ребенку — запереть одного в каком-то Центре, но объяснение оказалось довольно простым — карантин. Омега, выходящий замуж за альфу с другой планеты, должен пройти карантин. Обычно омеги останавливались в Центре при космопорте, но в сопровождении папы или другого старшего родственника-омеги. Мои же родители решили отдохнуть от меня, сплавив сюда одного. Видимо, достал я их аж до печенок своими капризами. Но, с другой стороны, это и к лучшему. Иначе, как бы я сейчас объяснял радикальную перемену характера с сучьего (судя по видео), на мой — не сахарный, но скорее мужской, в смысле, альфий, чем истерически-омежий.

Прибыл я в этот изолятор накануне вечером, и пробуду здесь месяц, пока за мной не прибудет транспорт. Итак, теперь по пунктам:

Первое — характер «того меня» никто здесь не знает, так что можно расслабиться и не прикидываться, а быть самим собой.

Второе — из этой бледной немочи, в которую меня занесло дурным ветром, нужно сделать приличного человека, в смысле — омегу. Я привык решать и делать всё сам, не могу стать слабым и беспомощным, так что это тощее тельце надобно прокачать. Зря, что ли, в той жизни к тридцати годам у меня был черный пояс по айкидо.

Ну, и третье — выучить местные законы, не то я по незнанию наворочу дел.

План выработал, можно подумать и о хлебе насущном. Кашка упала в желудок, как в бездонную яму, так что нужно заказать обед, пока не принесли ложку бульона и сухарик. Этому телу нужно мясо, вернее, много мяса.

Вот на этом, в смысле на выборе блюд, я и застрял. Это же не привычные с детства каждому русскому борщ и пельмени! Я выбирал по внешнему виду, благо на голоэкране были подробные и, нужно признать, аппетитные картинки. В итоге я получил: наваристый супчик с морепродуктами, салат, навроде нашего оливье, и вкуснейший хорошо прожаренный стейк с непонятным, но съедобным гарниром из какого-то злака. Все это с хрустящим свежим хлебушком и кисленьким морсиком. Я наелся!

Еще узнал, что голос, который я слышал, не принадлежит живому существу — это искин, он следит за тем, чтобы в Центр для омег не попал никто, кроме них самих. Ибо девственность благородных омег… ну, и дальше вся эта хрень по тексту. Альф и бет не допускали к работе в Центре: беты были безэмоциональными и инертными, альфы же — слишком агрессивными и наглыми, ни одним, ни другим доверить драгоценные задницы было нельзя, а омеги не работали, слишком мало их было. После ТАКОЙ информации я еще больше убедился в том, что тренировки не просто нужны, а жизненно необходимы.

Со всей рутинной бытовой работой справлялись роботы. Я когда ЕГО в первый раз увидел, решил, что Джордж Лукас таки побывал здесь, слямзив своего легендарного R2-D2 в этом мире. Ржал долго, даже посвистывал, как тот, из фильма, но этот пылесос на меня не обратил никакого внимания, а, сделав свои дела, пристыковался к розетке в нише и захлопнул за собой дверцу.

— Эй, ты!

Я опять попинал дверь, пытаясь вызвать Смотрителя, как назывался искин.

— Оми?

— Я могу выйти из комнаты, или мне месяц сидеть взаперти?! — пришлось подпустить истерических ноток в голос, для убедительности.

— Можете, оми. Приложите ваш браслет к ручке, чтобы настроить допуск.

Я сделал, как велено, и поинтересовался — чего же для меня еще вчера этот допуск не настроили?

— Простите, оми, но вы были не в состоянии, — неопределенно ответил голос.

— В смысле? — я аж опешил. Что такого со мной сделали, что я браслетик к дверям приложить не мог?!

— Извините, оми, вы были пьяны.

О-па-чки… И этот омежий фрукт тоже накушаться изволил, ага, до смерти! Браслет поморгал экраном, показал какие-то строчки, и замок на дверях щелкнул, открываясь. Я выглянул в коридор, любопытствуя — ничего сверхъестественного: лампы рядком по потолку, какие-то кусты в кадках, дорожка и редкие двери. Решив, что мне еще есть о чем подумать, прежде чем шататься по Центру, я обратно запер дверь и прошел к окну. Здесь-то вид однозначно должен быть интереснее.

Ну, что я могу сказать?! «Аватар» видели? Так вот, он убогая фантазия, по сравнению с тем, что предстало перед моими глазами. Деревья, огромные, как секвойи, с гигантскими листьями-опахалами настолько насыщенного ярко-зеленого цвета, что казалось, будто они светятся изнутри. С кончика каждой ветки свисал крупный, с полметра в диаметре, цветок на длинном стебле, темно-фиолетовый с оранжевыми тычинками внутри, и нежно-розовыми краями. Интересно было бы посмотреть, кто опыляет эти цветочки? И вся эта красота стояла так близко ко мне, что ближайший я мог бы потрогать рукой, если бы меня не шибанул током очередной барьер. А я еще удивился — почему запах не чувствуется? Вот не верю, что эта прелесть ничем не пахнет!

— Оми, не нужно пытаться преодолеть барьер, — очнулся Смотритель, — вы проходите карантин, так что полностью изолированы от внешней среды.

— Мог бы и раньше предупредить, — буркнул я, потирая вновь ушибленную задницу.

Бог с ним, трогать нельзя, но смотреть же мне никто не запретил. Так вот. Я находился этаже этак на пятом, по моим земным меркам естественно. Перед зданием был разбит парк с этими потрясающими деревьями, и конца и края ему не было видно. Деревья сплетались в вышине ветвями, создавая кружевной купол. Внизу виднелись цветущие кусты, а вдалеке высились горы, с белыми шапками снега на вершинах. А небо было голубое-голубое, у нас такое весной бывает, и два солнца по разным сторонам небосвода. Аху… к-хм… да-а-а…

Сам Центр оказался довольно большим зданием, изогнутым полукругом вдоль этого парка. Стены снаружи были кремово-розовые, очень похожие на наш мрамор. Французские окна, омежки на балконах, довольно далеко от меня, и не рассмотреть их толком. Я с открытым ртом простоял довольно долго, разглядывая местные красоты, пытаясь привыкнуть к ошеломляющему виду…

Всё! Больше времени у меня не было. Полюбовался и будет. Я сделал еще одну вылазку в коридор и обнаружил за дверями приличный спортзал, бассейн, пару спален и кабинет. И вся эта красота принадлежала только мне. Карантин, бля!

До ужина я пролазил в местном подобии нашего интернета, штудируя местные законы, которые, кстати говоря, были не чета нашим пунктам с подпунктами, а скорее напоминали заповеди, причем из Ветхого Завета — око за око, зуб за зуб. В принципе, верно. Для омег же было несколько непререкаемых правил, по которым они и жили:

Альфа, пометивший омегу, становится его мужем до конца жизни. Развод возможен лишь в том случае, если альфа сильно избил омегу. Причем доказать это было довольно просто — браслетик сам фиксировал физическое состояние хозяина, и при угрозе здоровью вызывал местных полицаев.
Мне стало интересно, а мое новое тело что, не успело окончательно помереть, что никто не отреагировал? Или меня перенесли сюда, прям тютелька в тютельку — один вышел, другой зашел?.. Риторический вопрос…

Альфа обязан выделять омеге средства на его нужды, из расчета: десять процентов от доходов семьи, и не имеет права требовать отчета по ним.
Прикинув сумму на моих счетах и убрав из них один ноль — присвистнул: я, оказывается, богатенький Буратино, и без мужниных доходов. Как бы их теперь к своим ручкам прибрать-то?!

Омега не имеет права жить один — либо с родителями, либо с альфой.
Вот этот пункт меня выбесил! То есть, я буду обязан провести всю свою жизнь с этим Рашш… Рахх… Херр… Короче, с жОнихом? Как бы имя его запомнить?!

И всё, других правил для омег не было — скотинки они, бесправные и безголосые. Будем-думать-посмотреть — как говорила Нинка-отравительница. Жить с неизвестным альфой, позволить пользовать мое тело, рожать ему детей?! И все это счастье только потому, что он меня цапнет за загривок? Ага, прям счаз! Я хоть и не был в свое время феминисткой, но в этом мире я за свободу и равенство! Не всех омег, Боже упаси, только за свою!

***

Месяц пролетел, как один день. Я прочитал всю доступную информацию, которой оказалось довольно много, и уже неплохо разбирался в местных реалиях. Приводил в порядок тельце, до изнеможения тренируясь в спортзале. И нужно сказать, что всё оказалось не так плачевно, как я думал с самого начала. Тело, хоть худенькое и хрупкое на вид, было достаточно выносливым и гибким. Конечно, той физической силы, что была у меня на Земле, я не приобрел, но зато был очень рад выбранному когда-то давно боевому искусству. Айкидо, в моем случае, было самым лучшим вариантом. Главным в нем была не сила и мощь удара, а верткость и реакция, а она у меня оказалась великолепна, не побоюсь этого слова. С превосходящим по силе, но не таким быстрым противником я должен был справиться. А еще я додумался вплетать в косу кистень, небольшой такой, грамм на сто — скрутил в спортзале с какого-то местного спортинвентаря. Делал высокий хвост и заплетал косу, на конце которой в пушистом хвостике пряталась гирька с острыми пупырышками. Мотнёшь башкой и, если удачно попал, нокаут, а неудачно — болезненный синяк. По своему опыту знаю — на тренировках раз несколько себе по спине хорошо приложил, и не только по спине.

Кроме того, обновил гардероб. Заказать по «интернету» нужные мне вещи проблем не составило — правилами Центра это не возбранялось. А все эти прозрачные блядские тряпочки выкинул к чертям собачьим. А еще я познакомился с моими родственниками. Они, помолчав с неделю, и не дождавшись от меня звонка (Ну не помнил и не думал я о них! Вылетело из головы!), начали проводить ежевечерние видеоконференции со мной. Я старался больше отмалчиваться. Ведь, по сути, они мне чужие люди, но врать им все равно не хотелось. Не мог же я сказать — извиняйте, но я не ваш сын, а левый подселенец в его тело. Как бы в палату с мягкими стенами после такого заявления не заперли. И это в лучшем случае.

Кстати, к тому, что я сменил пол, не совсем, но все же, отнесся с несвойственным мне философским спокойствием. Конечно, иногда накрывало тихой истерикой, но представив, что я просто помер и мной закусывают червячки, решил, что быть омегой-попаданцем не так уж и плохо. А жизнь я налажу именно так, как мне нужно! И всякие разные альфы мне в этом не помеха!

***

И вот, наступил знаменательный день. Омега-папа с самого утра вещал с моего голоэкрана о том, как я должен выглядеть, что сделать с волосами, какими духами сколько и где намазать, да не забыть аптечку со стоп-таблетками, не то, мало ли как мое тело отреагирует на столь дальний перелет. Кстати! А сколь дальний?!

— Элли, — о-папа укоризненно посмотрел на меня, — я же много раз тебе рассказывал.

— Ну так расскажи еще раз, а я пока соберу вещи.

Для гардероба мне приволокли что-то вроде шкафа, только сделан он был из металла. А так, все стандартно: полочки, плечики, задвижки. Я складывал новые вещи, радуясь отсутствию дурацких расцветок и бесящих рюшечек, а о-папа начал свою любимую песнь о великолепном главе клана Хьярр.

— Твой жених — Раххродар тер Хьяррвард — глава одного из семи кланов планеты Ликария. Она находится в соседней системе, и лететь до нее шесть недель.

— Сколько?! — Ёшки-макарёшки, шесть недель!!!

— Элли…

О-папа так произносил мое новое дурацкое имя, еще и в уменьшительно-ласкательной форме, что от приторной сладости скулы сводило. Нужно на корабле, раз уж лететь несколько дольше, чем я ожидал, сразу представиться так, чтобы не кривиться каждый раз от звука своего имени. Например… например… блять, имечко Эльши не подразумевает внятных вариантов. Лучшее, что мне пришло в голову, это Эш. Да, именно — Эш! Пока я раздумывал над своим именем, о-папа послушно читал лекцию, которую я благополучно прослушал и в этот раз.

— …лететь на яхте клана Хьярр. Спецкоманда сопровождения уже ждет тебя, как и пожилой бета, воспитатель Раххродара, а твой жених будет встречать тебя, как и положено, на своей планете. Родители его погибли, так что он старший в семье и не смог сам за тобой прилететь. Ты, сынок, должен понимать, что…

Я выдохнул, выхватив из непрерывного папиного щебета интересную информацию. Если уж так получится, и мне все-таки придется жить с этим Рехердаром, или как там его правильно, то хоть от свекра и… свекра я буду избавлен. Плавали — знаем. Был у меня опыт неудачный в той жизни. До сих пор с содроганием вспоминаю Аглаю свет Сергеевну — свекруху мою, слава Богу, несостоявшуюся. Кобра была такая, что все остальные гадюки нервно курили валерьянку в сторонке!

— Элли!!! Элли!

— А?.. Что?..

— Ты опять меня не слушаешь?

— Извини, пап.

— Я понимаю, ты нервничаешь. Но, милый, поверь, все будет хорошо, я сердцем чувствую.

Я улыбнулся ему, скрывая, что на самом деле мне дико страшно. Предчувствие, будь оно не ладно, снова заскребло кошачьими когтями по ребрам.

— Спасибо…

— Давай, соберись. Тебе нужно надеть специальный костюм.

Да, этот кошмар мне доставили вчера. Матово-черный, с серебристыми линиями по рельефу мышц, закрывающий меня до подбородка, оставляя на свободе лишь голову. И линии эти та-а-ак провокационно подчеркивали мою фигуру, что я начал еще больше переживать за целостность собственной попы. Комплектом к костюму шли сапоги. Вот они мне понравились, похожи на наши берцы: затянутые высокой шнуровкой, с железным носом и мощной рифленой подошвой. Облачившись, я пошел на выход, впервые открывая дальнюю дверь коридора. За ней оказалась маленькая комната, в которую, как только я вошел, напустили тумана, и Смотритель велел мне надеть гермошлем со стеклянным забралом. Всё! Назад хода нет!

Уже затянутый в костюм, я попрощался с родителями и братьями. Если с о-папой я был одного роста, то а-отец и братья, как один, были выше меня больше чем на голову. А я, черт побери, не привык путаться под ногами. Обидно, блин! После положенных объятий от альфьей половины семьи, и попытки о-папы расцеловать меня в прозрачное забрало, я, под конвоем из двух роботов больше похожих на людей, чем тот R2-D2, сел в серебристую машину, совершенно непривычной обтекаемой формы, больше похожей на гоночный болид, и поехал в Космопорт.

Город проносился мимо меня с огромной скоростью, а я только и успевал крутить головой, пытаясь рассмотреть все разом. Сразу было понятно, что я не на Земле-матушке, настолько чуждые формы и линии были у всего, что попадалось на моем пути. Никаких тебе небоскребов, как в дешевой фантастике, никаких летающих машин и странно-вычурно одетых разумных. Все очень просто и очень не по-нашему. Дома — невысокие, в два-три этажа (вообще, выше Центра я строений и не встретил), округлые, будто монолитные, разноцветными гигантскими яйцами лежали на зеленой травке. Много самой разнообразной и фантастической для меня зелени, с цветами и плодами всех оттенков и форм. Странные, словно отполированные, покрытия улиц над которыми, не касаясь земли, сантиметрах в десяти от поверхности проносились местные авто. Разумные, очень похожие на землян, в красивых практичных одеждах прогуливались меж деревьев, носились дети и какие-то животные, вроде наших кошек-собак. Спокойная размеренная жизнь, и я ее покидаю. Сволочь этот Шармахрах, или как его?!
Ехали, мы ехали, и, наконец, приехали… М-да-а-а… Космопорт! Одно название! Такое же, как в городе, небольшое яйцеобразное здание, взлетная полоса и несколько шаттлов. Всё!!! Я аж расстроился! Я-то себе напредставлял: огромные космические ракеты, смотрящие острыми носами в небо, летающие тарелки, на бреющем полете проносящиеся мимо, разумные со щупальцами, двумя головами, или, на худой конец, с четырьмя ногами. А тут нас, вернее меня, встретил какой-то дедок в форменной одежде, проводил к небольшому шаттлу и помахал на прощание рукой. Всё!!! Я в шоке! Я, блять, разочарован! Будто не в далекие космические дали меня провожали, а на пригородный автобус с дачниками посадили! Р-р-р!!!
Часть 2
Зря я так расстраивался! Все то, о чем мечталось, что так сильно хотел увидеть, осознав себя в этом новом мире, ждало меня на орбите. Но сначала был взлет и умопомрачительный вид в иллюминатор. Горы и ущелья из белых облаков, радужные блики двух солнц, зеленая планета подо мной и вены рек, яркими извилистыми лентами прорезающие изумрудную зелень, и вдали, так и не подлетев к ним близко, я рассмотрел заснеженные пики гор. А потом, уже за пределами атмосферы, голубое, ранее, небо стало бархатно-черным фоном для неправдоподобно больших и ярких звезд. С моей новой чувствительной натурой, я с трудом удержался от слез — гормоны, наверное, шалят.

***



Так вот ты какой, настоящий Космопорт!!! Если бы иллюминатор открывался, то я бы в него вывалился от любопытства! Гигантское… Нет! Мегагигантское колесо, кстати, очень похожее на мотоциклетное, медленно вращалось вокруг своей оси на фоне звезд. От его центра по «спицам» бежали красные и белые огоньки. К самому колесу были пристыкованы до того разные корабли, что глаза разбегались от необычных форм. Здесь были и «сигары», и «тарелки», и «бублики», и «капельки». Они переливались серебряными и черными глянцевыми боками и подмигивали габаритными огнями. Мы медленно облетали это сооружение, а я гадал — какой из них ждет меня. Отошел на второй план и жених, и брак, и моя ненависть к ситуации. В крови хмельным вином бродил азарт, а пятая точка просто требовала приключений. Мог ли я мечтать, проводя большую часть жизни в пропуканных спортзалах (да-да, и не нужно кривиться, они и в самом деле такие, особенно у тяжелоатлетов, ни одна вентиляция не справляется), что мне судьба предоставит такую уникальную возможность. Земляне еще так далеки от повальных космических путешествий, что я космос мог видеть лишь в фантастических фильмах. А тут, стоит руку протянуть! Я даже решил простить Хершермера, или Рехермера? Неважно! Жениха простить надумал… наверное… потом… как-нибудь… если не забуду…

Мы пристыковались к специальному рукаву, по которому я, в сопровождении неизменных роботов, прошел сначала в комнату с туманом (зараза какая-то у них тут бродит, что ли?), а после в зал прилетов и отлетов, где роботы меня усадили в кресло, встав по бокам. Этот зал мне очень напоминал земной аэропорт. Такие же, ну почти, табло с информацией, нудный голос, что-то невнятно вещающий, и толпа разумных. Единственное, что меня расстроило — все были людьми, в смысле: альфа-бета-омегами, так я и не увидел чего-то более экзотичного. А потом, представив на мгновение, что мой Шыртырмыр-жених — не человек, в смысле альфа, и резко передумал на счет экзотики. Свят-свят, нидайбох!!! Все-таки, нужно запомнить его имя… я щелкнул по браслету, выводя нужное на экран и несколько раз прочитал, пытаясь привыкнуть и запомнить неземное — Раххродар тер Хьяррвард. Извращенцы! Так коверкать язык!

— Эльши лан Арриенди…

Передо мной, пока я с зажмуренными глазами несколько раз повторял дурацкое незапоминающееся имя, появился пожилой бета, так же одетый в черный с серебром костюм и шлем. Он предьявлял роботам какие-то документы, пока я его рассматривал. Кстати, я заметил, что в таких костюмах ходили не все. Альфы, их я легко отличал от остальных представителей, благодаря выдающемуся росту оных, были одеты в обычные комбезы и без шлемов.

— Да?

— Я — Клитт. Я буду сопровождать вас в путешествии к вашему жениху.

Точно! Я же и изображение его видел и имя читал. Бета-воспитатель моего жениха, чтоб этому Раххде… Раххри… Раххродару (ура, я вспомнил!) пусто было! Но в моем случае вежливость — прежде всего. Мало ли как жизнь повернется, нужно, если не искать союзников, то, по крайней мере, не наживать ненужных врагов. Я склонил голову, с меня не убудет, и сказал:

— Очень приятно, господин…

— Что вы! — взмахнул он руками. — Просто по имени.

— Очень приятно, Клитт, — без формальностей? Да ради Бога! — тогда и вы меня по имени.

— Вот и договорились, Элли, — бета улыбнулся, лицо за прозрачным забралом стало вдруг ярче и моложе.

— Нет-нет, Эш. Я — Эш, — поспешил я исправить дурацкое имя на более приемлемое.

— Но ваш папа… — начал было Клитт, но, напоровшись на упрямое выражение моей, по-видимому, морды, а не лица, исправился, — как угодно. Эш мне даже больше нравится. А теперь пройдем, негоже благородному омеге задерживаться на станции, где полно альф.

Как во мне, затянутом в спец-костюм и со шлемом на голове, альфы должны были признать омегу (вон провожатый мой — бета, и тоже в костюме), я не представлял, но позволил подхватить себя под локоть и увлечь… куда-то?.. Как Клитт ориентировался в этом муравейнике, для меня осталось загадкой. На мой взгляд, все коридоры, ответвления, кафешки, кабинеты администрации и прочие непонятные помещения были совершенно одинаковыми. Шли мы недолго, буквально минут через десять я вновь оказался в комнате с туманом (видимо — чума свирепствует, пробило меня на неуместные шутки).

Проходя по рукаву, я в иллюминаторы разглядывал корабль, вернее, серебристый бок того монстра, на котором мне предстояло лететь. Интересно, а к местным альфам можно применить земное выражение про компенсацию размера мужского достоинства размером транспортного средства? Хотя… Мне вообще все равно! Я постараюсь никогда не пересекаться с Раххродаром в спальне. Мы прошли по рукаву и попали в небольшое светлое помещение, где бета предложил мне снять шлем.

— Добро пожаловать на корабль, — сказал Клитт.

— Спасибо.

— А теперь пройдемте дальше, команда на борту, ждали только вас.

— Разве команде не положен отдых? — удивился я.

— Не думаю, что за три дня перелета они сильно устали, — ответил бета.

— Но как же? Папа сказал мне, что полет продлится шесть недель, — объе… обманули что ли?

— Нет, ваш папа абсолютно прав. Назад мы будем лететь шесть недель, — и, разглядев на моем лице невысказанный вопрос, продолжил, — сюда мы переместились гиперпрыжком. Назад же — полетим, потому что омегам, по здоровью, противопоказаны гиперпрыжки — они приводят к бесплодию.

— Вот черт! — вырвалось у меня.

— Ничего, Эш, команда предупреждена, что перевозит омегу. Поэтому за вами прислали не яхту, а боевой крейсер.

Вот это да-а-а-а, за мной прислали не просто космический корабль, а настоящий военный крейсер! Я бо-о-ольшая шишка, хотя, судя по зверским мордам команды я бо-о-ольшой геморрой. Пока мы разговаривали, Клитт успел довести меня до кают-компании… Я бы так назвал это помещение. Просторное, светлое, с мягкими диванами и небольшими столиками, явно не для работы, а для отдыха. И во всем этом светлом великолепии стояло штук пятнадцать альф. Интересно, а их прилично штуками считать?..

Неосторожно глубоко втянул носом воздух, и у меня тут же «в зобу дыханье спёрло». Ароматы альф сбивали с ног. Такое ощущение, что прям перед моим приходом здесь разлили литр духов «Красная Москва», причем просроченных. Ужжжас!!! Стал дышать ртом и неглубоко, боясь, что меня стошнит от густого амбре на их белый натертый до блеска пол.

— Эш, позволь представить тебе капитана — Ксерридиан тер Тьеррлор.

Передо мной стоял золотой гигант в белой капитанской форме, остальные были одеты в темно-синие комбезы. Они все против меня — гиганты, но этот… Если сравнивать его с кем-то с Земли, то это был бы Аполлон, Золотой Бог Солнца. Золотистая кожа, золотистые блондинистые волосы, светло-желтые, золотистые глаза, золо… белые зубы. Аж глаза режет от его золотистости! И слово «золото» прям навязло на зубах. Он ослепительно улыбнулся, обхватил мою протянутую для приветствия руку и склонился, лобызая мои пальчики. Помнится в детстве у меня была собака, золотистый ретривер, вот она так же слюнявила мне ладони, как и этот Серри.

— Добро пожаловать на «Странник». Для такого красивого омеги я Ксер, Эш, — пророкотал он, все так же склонившись и заглядывая снизу в глаза.

— Мне больше нравится Серри, можно? — ласково пропел я, незаметно обтирая освободившуюся конечность о черный костюмчик. Из толпы послышался сдавленный смешок, неумело замаскированный кашлем.

— Как вам угодно, — улыбка потускнела на пару мегаватт, но не сошла полностью. — Позвольте, я представлю остальную команду.

И начался цирк. Каждый хватал меня за руку, заглядывал в глаза, и пытался продвинуться поближе, чтобы сразить своим ароматом. Ох, блять! Ненавижу тяжелые мускусные ароматы, как и приторные цветочные, а тут полный набор этой гадости! Целый, блять, спектр, приправленный сальными взглядами и дебильными комплиментами. Имена я даже не пытался запомнить, не для моего омежьего мозга эти сложности. Да и не собираюсь я с ними общаться.

— Эш, вам плохо? — всполошился Клитт, заметив мою бледность.

— Душно что-то, — я умирающим лебедем посмотрел на бету, молясь, чтобы меня уже увели в каюту от этих вонючек.

— Пройдемте, я покажу вам ваши комнаты, — Клитт подхватил меня под локоть, а во второй вцепился капитан.

— Я провожу, — оскалился он, — ваша дверь прямо напротив моей.

Я выдернул руку из захвата, смерил наглеца презрительным взглядом и выдал:

— Жаль, а я так надеялся побыть один. И, кстати, не думаю, что моему жениху будет приятно столь пристальное внимание ко мне со стороны чужих альф.

Снова кто-то в толпе некультурно хрюкнул, а я в сопровождении беты вышел вон, судорожно втягивая чистый, без противных назойливых запахов, воздух.

Раххродар

Ну вот он, мой жених. Благородный омега из клана Арри. Мелкий, наглый, самовлюбленный, избалованный сучонок. Красивый, конечно, этого не отнять. Хрупкий, стройный, с темно-серыми глазищами, длинной косой, змеей лежащей на груди. Глаз не оторвать! Но мне, если честно, со всей его красотой, он и даром не нужен. Черт бы побрал эти ритуальные битвы за омег! Дерем в лоскуты друг друга не зная за кого! Да если б я знал, что призом станет этот мелкий засранец, то сам бы лег на арене и горло бы подставил! Так нет ведь! Мы бьемся за гипотетического омегу, за возможность продолжить род, за будущих детей. За это принято драться едва ли не до смерти. Вот и выиграл на свою голову. Информация, что мне о нем предоставил мой советник после боя, заставила лишь крепче стискивать зубы, иначе… Он же бляденыш! Его девственная жопа ни хрена не показатель! Эти его загулы, пляски, попойки! Родители небось пир устроили, когда избавились от него, перевесив ответственность на меня. То-то за ним приданое королевское дали, откупились, блять! Ну ничего! Зря я что ли команду подбирал?! Да здесь альфы на любой вкус и цвет! Он не устоит и ляжет под кого-нибудь. Взыграет блядская натура! Я уже сейчас вижу, как трепещут крылья вздернутого носика, смакуя запахи самцов. Ничего, я потерплю и вернусь в клан холостым! Лучше подожду следующих боев и приведу в дом приличного омежку, чем всю жизнь ждать предательства и ветвистых рогов!

Что?! Как он Ксера собрался называть?! Серри?! Я хрюкнул в кулак, неожиданно для себя оценив тонкое издевательство над капитаном моего корабля. А как он морщился от каждого прикосновения, пытаясь отшатнуться подальше. Я и сам не заметил, что начал внимательно присматриваться к пареньку. Внезапно омега побледнел, и я кивнул Клитту, что пора заканчивать этот цирк. Незаметно покинув комнату отдыха, отправился к себе. Очень хотелось проследить по камерам за омежкой.

Клитт довел его до каюты и оставил. Эш (имя резало слух, так как я сам, собственными ушами, на записях его гулянок слышал, как друзья называли его Элли) тихо матерясь стягивал с себя костюм.

— Долбаные вонючки, — бормотал он, стягивая компрессионный костюм, — все руки обслюнявили, ироды.

Омега, в одном обтягивающем белье, прошлепал по комнате, открывая все двери, взвизгнул, обнаружив ванную комнату, и юркнул в нее, тут же суя руки под струю воды. Мыл он свои ладошки раз пять, принюхиваясь после каждого споласкивания.

— Собаки слюнявые! Как отмыться-то теперь от этой вони?

А я не понимал, о какой такой вони он говорит? Омеги же дуреют от альфьего запаха, а этот кривится и нос воротит. Он понюхал руки выше запястий, скривился и, скинув трусишки и сверкнув аппетитной попкой, скользнул в душ. Стыдно, конечно, так подглядывать за омегой, да и неприлично, но я ведь собрался поймать его на горячем, так что голос совести приходилось игнорировать.

Я еще долго наблюдал за ним, пребывая в полном недоумении. Картинка, того, что я знал из докладов и видео, и та, что видел сейчас собственными глазами, не сходилась. Эш, обнаружив свой гардероб, не заморачиваясь и не перебирая, надел легкие светлые брючки и приличную тунику до колен. А где же все эти летящие прозрачные тряпочки, в которых он запечатлен на видео? Где оттопыренная попка и вихляющая походка? Где, блять, тот шалавенок, которого я собрался ненавидеть?! Бережет силы для игры на публику? Значит, и я подожду.

Почему-то прекратить наблюдение за, как мне казалось, ненужным омегой я не мог. Было в нем что-то, что заставляло присматриваться. Я вывел на экране комма одно из нескольких видео с гулянками Эльши. На нем блядоватый, в ничего не прикрывающих тряпочках, с вихляющей походкой, омега визгливым голосом орал что-то непотребное про альфьи члены и узлы, поднимая тосты. Нет, я не ханжа и прекрасно понимаю, что омеги имеют право на развлечения, что эти их специализированные клубы защищены похлеще, чем запасы илланниума, но… Но ведь ни один из его друзей не светит почти обнаженным телом на показ, никто не рассуждает о предполагаемых размерах мужских достоинств. Или я просто предвзят?..

А сейчас на мониторах я вижу сосредоточенного, скромно одетого, с тугой косой, расположенной высоко на макушке, омегу, который не крутится перед зеркалом, а целенаправленно ищет что-то в своем комме. Ха!!! Я же хозяин этого корабля, пусть и теневой, но управление некоторыми функциями осталось за мной! Я могу узнать, что он смотрит. Влияние гиперпрыжка на здоровье омеги?.. Правила транспортировки омег?.. Что за черт?! Это же прописные истины! Вкладки всплывали одна за другой, и их содержимое вводило меня в ступор:

Про космические перелеты…
Про вынужденный карантин для омег…
Про отсутствие сопровождения…
Про свадебные церемонии…

Складывалось такое ощущение, что омежка потерял память… или какие-то отдельные знания… Пока непонятно, но… Другого логического объяснения произошедшим в нем переменам и странным поискам информации я представить не мог.

— Клитт!

Мой воспитатель, а, скорее, друг, наперсник и лучший советчик вошел в каюту.

— Рахх, ты что-то хотел? — бета устроился в кресле, сбоку от меня, с осуждением поглядывая на мониторы с изображением омеги.

— Что ты можешь о нем сказать, — я кивнул на экран.

— А что ты хочешь услышать?

— Твое мнение, взвешенное и непредвзятое.

— Мнение… рановато еще для мнения, но, судя по первому впечатлению, юноша воспитанный, уверенный в себе и немного упрямый.

— Упрямый? — почему-то именно это зацепило.

— Да. Его папа всегда в разговорах называл сына «Эльши» или «Элли», но сам омега настаивает на том, чтобы к нему обращались — Эш.

— Да, я тоже обратил внимание, — я опять впился взглядом в монитор, где Эш снова выстукивал что-то на экране комма.

— А еще у него в косе вплетена металлическая гирька, — бросил информационную бомбочку Клитт.

— Что?.. Какая гирька?.. — нет, я естественно знаю о таком виде оружия для рукопашного боя, но это же не для изнеженных омег! Да и обращаться с подобными приспособлениями нужно уметь.

— Будешь рядом — приглядись, — улыбнулся Клитт, — может, стоит познакомиться поближе и пересмотреть отношение к нему…

— Обязательно. А пока… приставь к нему Юрргена. Пусть охраняет, но не мешает. Иди.


После горячего душа и душистого мыла, навязчивый запах альф наконец-то перестал забиваться в нос, хотя, может это что-то психосоматическое, ведь не могут они и в самом деле ТАК вонять. Оружие массового поражения, блять! Я оделся и устроился в кресле, решив не рисковать задницей и шеей без метки на корабле, полном озабоченных самцов. Кстати об альфах, вернее, об их умственных способностях. Мне стало интересно: мой так называемый жених на самом деле дебил, или вся эта ситуация есть тонкий расчет? Я о том, что на планете «девственность благородного омеги» охраняли, как зеницу ока, альф на пушечный выстрел не допускали, а тут! Бросили меня одного на растерзание куче самцов, а пресловутая девственность побоку? Или Раххродару я, с моей нетронутой жопой, и даром не сдался, и он таким незатейливым способом пытается от меня избавиться? А свадьба?! Я, конечно, не настаиваю на этом событии, но все-таки. Где родственники? Где сопровождающие для неве… жениха… меня, короче?!

Я привычно уже щелкнул коммом, выискивая нужную информацию. Та-ак… Ну, про гиперпрыжки не соврали. Они и в самом деле противопоказаны омежьему здоровью. Родственники прибудут к свадьбе, но только альфы — отец и братья. А лететь со мной они не имели права. Оказалось, что весь этот машахат с карантином направлен не на выявление и предотвращение болезней, а на избавление от запахов прежней семьи. Какие-то местные заморочки. За месяц я избавился от запахов отца и братьев, а новые, если не переспать с кем-нибудь в ближайшее время, не пристанут. Ага, еле отмылся от этих «неприставучих» запахов!

В дверь коротко стукнули, и вошел Клитт в сопровождении какого-то громилы. Пора привыкнуть, что в этом мире любой альфа супротив меня настоящий гигант, но этот был просто огромен. Головы на две выше меня, а плечи — в дверь едва ли не бочком протискивался.

— Эш, — Клитт оторвал меня от созерцания этого атланта, — познакомься, это Юррген — твой телохранитель.

Видимо недоуменное выражение моего лица заставило Клитта продолжить объяснения:

— Юррген, хоть и альфа, но состоит в браке, так что тебе с его стороны ничего не грозит.

— Ага, — послушно кивнул я и захлопнул отвисшую челюсть, вот и некоторые ответы пришли, — не грозит.

— Не бойся, малыш, — пробасил альфа, — я омежек не обижаю.

— Главное, чтобы я тебя не обидел! А это случится, если еще раз услышу в свой адрес любое обращение кроме имени. Зовут меня Эш.

Язык мой — враг мой, вечно впереди зубов торчит, а с другой стороны: сейчас позволю фамильярность, а завтра? Завтра меня начнут гладить по головке и говорить, что я чудесный зайка?! Спасибо, не надо!

— Не ругайтесь, — Клитт одернул альфу, обернувшись и состроив ему грозное лицо. — Давайте пройдем в столовую, время обеда, как-никак.

Желудок тут же отозвался жалобной тонкой трелью, заставив меня немного покраснеть, а альфу хохотнуть. Путь до столовой не занял много времени. За первым же поворотом оказался лифт, на котором мы спустились на этаж ниже. Пара поворотов, несколько длинных светлых коридоров со странными знаками на дверях и вот она — комната с вкусняшками!

То место, что Клитт так походя обозвал столовой, было больше похоже на ресторан, из тех, где готовят прямо при вас. Светлые стены, несколько небольших кофейных столиков с креслами, но главным украшением зала стало ОНО — окно. Уж не знаю, на самом деле целая стена была прозрачная или это транслируемое изображение, но глаз оторвать от черного неба с гроздьями неправдоподобно-больших звезд было невозможно. Мы словно висели посреди этого великолепия. Клитту пришлось меня практически за руку оттаскивать от него. Последним, что я заметил, была барная стойка с огромным количеством разноцветных бутылок. Что-то я уже не уверен в том, что ЭТО военный крейсер.

— Клитт, а это нормально, — я обвел вокруг рукой.

— Естественно, — кивнул бета, — в долгих перелетах у команды должна быть возможность расслабиться.

Ну конечно! Расслабиться! Что-то не верится мне, что они тут сильно напрягаются, чтобы было с чего расслабляться. Впрочем, не мое это дело. У дальней от входа стены располагался широкий длинный стол. С одной стороны накрытый скатертью, уставленный красивыми столовыми приборами, с другой стороны он представлял собой помесь варочной панели, гриля и разделочной доски. Шеф, сложно этого виртуоза назвать как-то иначе, мастерски что-то нарезал/жарил/тушил/запекал и все это одновременно. На удобных стульях напротив него сидели несколько альф. Видимо, здесь не было общего сбора, как в военных столовых, и одни уходили, а другие приходили на обед произвольно. Стоило мне переступить порог помещения, так сразу все, кто сидел за столом, а их оказалось шесть штук (буду считать их штуками, так как людьми я их назвать не могу, а самоназвания, как нации, здесь почему-то не было), дружно повернули головы. Началось! Главное теперь, не задохнуться. Я аккуратно принюхался, но никаких противных запахов не учуял. Был неуловимый самцовый аромат, довольно приятный, но никаких сравнений с тем ужасом, что я почувствовал при первой встрече. Спасибо Вселенной за малые милости! Дышать и кушать можно без опасения задохнуться и оббле… к-хм… потерять аппетит.

Мы устроились за столом с краю, чтобы не мешать и не привлекать внимания, но тщетно. Естественно, моим сопровождающим не перепало и толики того количества внимания, сколько одномоментно вылилось на меня. Каждый альфа посчитал себя обязанным встать, в попытке уступить свое место. Каждый альфа решил, что именно без его пошло-плоского комплимента я не смогу прожить следующее мгновение. Эти жив… альфы прошлись и по внешности, и по запаху (а-а-а-а, я тоже вонючка!), и по одежде. Я сидел красный, как вареный рак, и жутко недовольный, но тут заметил переглядывания Клитта и Юрргена. Второй тут же рыкнул навроде льва:

— Отъебитесь от него! Дайте поесть спокойно.

Дар убеждения у Юрргена, видимо, врожденный, потому как все тут же дико заинтересовались содержимым своих тарелок, а парочка дюжих альф даже вспомнили про срочные дела.

— Привет, меня зовут Тайферр, можно просто — Тай, — альфа за стойкой легко улыбнулся, ставя передо мной тарелку с чем-то розовым и воздушным, — я — кок, и готов в любое время тебя покормить.

Улыбка была дружелюбная, глаза смотрели внимательно мне в глаза, не стекая липким взглядом по телу, без малейших попыток заигрываний — приличный альфа, можно общаться.

— Я Эш, — мотнул приветственно головой и притянул тарелку с неопознанным нечто ближе, — спасибо.

Зачерпнул ложечкой суфле, по крайней мере, мне показалось, что это оно, и отправил в рот. М-да, рано я Тая в приличные записал. Подсунул гадость приторную со вкусом ненавидимой мной малины.

— А можно мне что-нибудь другое? — я обедать пришел! Я мяса хочу!

— Не понравилось? Обычно омеги очень любят сладкое… — вид у повара стал немного виноватый.

— Я необычный омега. Не нужно готовить для меня что-то особенное, я вполне могу питаться тем же, что ест команда.

Наверное это были кодовые слова, потому что после них меня не только вкусно накормили, но и развлекли беседой. Тай оказался тем еще шутником и рассказчиком. Я столько уже очень давно не смеялся. Хотя, может мое месячное заточение без живого общения тоже сыграло роль, но к концу обеда мы были если не друзьями, то приятелями точно. Я допивал что-то вроде кофе, когда в дверь вошли очередные посетители. Одним из них был капитан Серри, во всем своем золотистом великолепии, а вторым — какой-то мрачный тип, смотревшийся на фоне яркого Серри темной тенью. Высокий, как все альфы, черные коротко стриженые волосы, смуглая кожа и светлые глаза, как у хаски. Он производил странное впечатление. А потом мне в нос шибанул запах, именно тот, от которого мне стало так плохо в момент знакомства с командой. Капитан мне представлял своего спутника, а я только лишь мечтал оказаться как можно дальше от них, боясь расстаться с обедом. Шум в ушах не дал расслышать практически ничего. Я подхватил Клитта под локоть и поволок его на выход. Эта дикая вонь — настоящее испытание моей выдержки.

В отведенную мне каюту я вернулся в откровенно хреновом настроении. Такая реакция организма на запах меня напрягала. А если, можно ведь представить на секунду, мой жених будет вызывать точно такую же реакцию? Трагедь, блять!!! Ведь, судя по лицам, больше никто, кроме меня, не чувствует этот «аромат».

— Клитт, а кто это был с капитаном? — очень хотелось понять, кто из них для меня такой пахучий и пореже с ним встречаться.

— Рашти, корабельный техник-оружейник, — бета как-то странно на меня глянул, но я сделал вид, что не заметил. Может ему не понравилось, что я вдруг заинтересовался альфой?

— А чем он занимается?

— Эш, на этот вопрос ты можешь и сам ответить, если немного подумаешь.

— А… Ну, да, — действительно глупость сморозил, вполне говорящая за себя профессия.

— Может, устроишь мне экскурсию по кораблю, — я решил сменить тему.

— Да я и сам здесь только три дня, так что, лучше попроси Юрргена. Отдыхай.

Клитт развернулся и ушел, оставив меня недоумевать из-за резкой смены его настроения. Идти исследовать корабль в ту же секунду желания не было, поэтому я решил обследовать то временное обиталище, что мне досталось. Просторная каюта, светлая, как и весь корабль, с большой кроватью и уютным мягким уголком. Я раздвинул шторы, зачем-то закрывающие одну из стен, и залип. Там был необъятный космос. КОСМОС!!! Не знаю, почему я так ярко реагирую на эту чернильную синь с хрусталинами далеких звезд, но оторваться от окна я уже не смог. Приволок к окну кресло и покрывало с кровати, свернулся в нем калачиком, закутавшись в теплую ткань, и смотрел, смотрел, смотрел… Мысли ленивым прибоем накатывали и отступали, а я все созерцал, наконец-то поняв истинное значение этого слова, полностью отрешенный от действительности. Не знаю, сколько прошло времени, но в себя я пришел, по ощущениям, лишь через несколько часов, и то не сам, а благодаря Юрргену.

— …стучу, стучу, а ты не отзываешься. Ужинать-то пойдешь?

— А?.. А, да пойду. Что-то я задумался. А где Клитт?

— Кто его знает, — Юррген пожал мощными плечами, — он же бета.

Странный ответ, по-видимому, он должен все объяснить, но мне понятнее не стало. Кряхтя, как старый и дряхлый дед, размял затекшие мышцы и пошел к дверям. Ужинали мы втроем — я, Юррген и Тай. Альфы не делали никаких двусмысленных движений, и я смог наконец-то расслабиться и насладиться вкуснейшими ужином и хорошей компанией.

***



Две недели полета пронеслись мимо меня практически незамеченными. Я выяснил, что невыносимым испытанием для моего обоняния стал великолепно-золотистый Серри, поэтому избегал его всеми силами, что делать было довольно легко. Должность капитана не подразумевала наличия кучи свободного времени, так что сталкивались мы крайне редко — раз пять или шесть за две недели. Правда он пару раз скребся в двери моей каюты, но я пригрозил после приземления нажаловаться жениху, и он отстал.

Юррген все же устроил для меня экскурсию по кораблю; «Странник» оказался просто нереально огромным, по крайней мере, мне так показалось. Оборудованный всем, что может понадобиться в длительном перелете, он заставлял каждый раз сдерживать удивленный вздох. Здесь были: и комнаты отдыха, рассчитанные на самые разные вкусы, начиная от настольных игр и заканчивая чем-то похожим на наш бильярд; и пара спортивных залов, один для игр с мячом (ворота, сетка, корзины — не так уж сильно они от людей и отличаются), а второй, оборудованный тренажерами и огороженным рингом, для силовых нагрузок; и даже небольшая оранжерея. Понять логику — для чего и зачем, я не пытался. В конце концов, я не бывалый космический путешественник, чтобы иметь мнение о том, что необходимо на военном корабле, а что блажь. Зато смог посещать спортзал, выяснив, что с утра и до обеда тот пустует. Альфы предпочитали появляться там по вечерам.

Раххродар

С каждым прожитым на корабле днем, омега удивлял меня все больше и больше. Юррген и Клитт, единственные знающие КТО я на самом деле, каждый вечер рассказывали о том, чем занимался омежка, да и сам я следил за ним по мониторам, поражаясь его откровенно странному поведению, не вписывающемуся в стандартные омежьи рамки. Эш не вертелся бесконечно перед зеркалом, примеряя наряды (он вообще очень скромно, даже на мой вкус, одевался), не мазался косметикой, не флиртовал с альфами, а Ксера, на которого я возлагал такие большие надежды, обходил десятой дорогой (что теперь меня бесконечно радовало). Понимание, что я сам себя обманул, поверив в то, что на видео с гулянками отражена суть омеги, заставляло совесть грызть меня по ночам, но что-то менять было уже поздно. Даже сменить каюту на более подходящую для него я сейчас не мог. На корабле я был таким же наемником, как и все остальные, и устанавливать правила не в моей компетенции. А Клитт прибыл сюда с письменным распоряжением за моей подписью… Так что я сам поставил себя в безвыходное положение, даже личность свою я сейчас подтвердить бы не смог, идиот!!!

Обычно, когда омеге предстоял дальний перелет, то для его безопасности выделялся целый отсек с несколькими бетами-сопровождающими. Никто и никогда не позволял омеге лететь так, как летел сейчас Эш. Никогда омега не бродил самостоятельно по кораблю, не ел с альфами в одном помещении. А Эш получил полную свободу передвижений, смог сдружиться с Юрргеном, который принял его под свою опеку и защищал уже не по приказу, а по совести, и с нашим коком — Тайферром, который и к альфам-то относился с долей презрения, а омег так вообще за разумных не считал. Вот и верь после этого донесениям и разведданным, утверждающим, что Эльши глупенький, разбалованный и недалекий.

Самым удивительным для меня стало наблюдать за Эшем в спортзале. Когда я впервые смотрел через мониторы за ним, то ожидал увидеть в его исполнении что-то вроде аэробики и, может быть, упражнения на растяжку. Но омеге удалось, в который уже раз, поразить меня. Плавные движения, незнакомые приемы. Сильное стройное тело легко двигалось в завораживающем танце. Я, и сам неслабый боец, вполне оценил потенциал того, что сумел подсмотреть. Длинная коса, с утяжелителем на конце, описывала смертоносные дуги, повинуясь незаметным движениям, ноги твердо стояли и плавно скользили, а руки боролись с невидимым противником. В одну из таких тренировок к Эшу присоединился Юррген.

— Что, малыш, — альфа оскалился, намеренно растягивая слова и зля омегу, — станцуешь со мной. Не то, небось, скучно впустую воздух разгонять.

— Я предупреждал тебя, что не стоит меня называть малышом?! — рыкнул в ответ омега, отзеркаливая хищный оскал.

Я уже хотел было броситься разнимать их, но самым бессовестным образом прикипел взглядом к экрану, да и на благоразумие Юрргена была надежда. Эш встал немного боком, расслабленно опустив одну руку, второй поманил Юрргена и спрятал ее за спину, прихватывая пальцами кончик косы. Альфа, правду сказать, сдерживая и силу и скорость, кинулся на хрупкую фигурку, я на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, то не поверил тому, что видел. Юррген лежал на полу лицом вниз, а хрупкий омега, упершись коленом ему в спину, вполне профессионально заламывал огромную ручищу, легко удерживая ладонью запястье альфы, почти выкручивая плечевой сустав. Честно? Я охренел и больше ни разу не закрывал глаза, отслеживая каждое движение маленького, но сильного тела.
Часть 3
— Следующий заход давай без поддавков, — сказал Эш, склонившись к голове Юрргена, и встал, освобождая альфу из захвата.

— Как скажешь, малыш, — съязвил альфа, поднимаясь с пола.

Не знаю, почему омега так странно реагирует на не обидное обращение, но глаза его яростно сверкнули, и он вновь встал в стойку.

— Повторим?

— Обязательно, — кивнул Юррген и начал обходить Эша кругом.

Видимо, первое обидное поражение стало для него полной неожиданностью, да и не только для него. Я не мог и подумать, что омега, каким бы умелым он ни был, сможет уложить альфу мордой в пол, но Эш смог! И это, блять, не укладывалось в моей голове! Подготовка, серьезная подготовка, была видна невооруженным взглядом. Причем, он использовал такие приемы, каких я никогда не видел, парень двигался, как вода, обтекая противника, и как хлыст, ударяя четко и точно, поворачивая собственные якобы недостатки в свою пользу. Несколько мгновений Юррген примерялся к «омежьему нежданчику», после чего сделал обманное движение и кинулся ему в ноги, надеясь уронить Эша, но… Но, блять!!! Этот верткий засранец ушел перекатом и поднялся на ноги до того, как Юррген смог вытянуть руку, в тщетной попытке ухватить ускользающего омегу.

— Сволочь, — выдохнул альфа, окидывая Эша восхищенным взором, а у меня на этот взгляд аж волоски на загривке дыбом встали. Мой! Так и хотелось рыкнуть на наглого альфу и вкатать его в пол за то, что имел наглость прикоснуться к моему омеге! Моему? Хмм, пока нет, но это только по-ка… Омеге же моя помощь была не нужна. Неожиданные ловкость и умения почти не оставили Юрргену шансов. Он с нешуточной уже злостью кинулся на Эша, но именно злость и потеря концентрации позволили омеге вновь «уронить» телохранителя, при этом, не прикладывая видимых усилий.

Эш сделал шаг в сторону от несущегося на него альфы в последний момент, когда я уже хватался за сердце от страха за нахалёнка, легко отбил ладонь, которой Юррген хотел схватить его, и придал ускорения, впечатав свою ладошку в спину и, вроде бы, не сильно толкнув.

— Стоп! Ты злишься, а это не есть хорошо, — Эш поднял руки в защитном жесте.

Юррген поднялся с пола и сокрушенно кивнул. Парень был прав на все сто процентов, а я был с ним согласен — злость худший советчик, особенно в бою.

— Объяснишь?

— Да запросто! — омега тряхнул головой. — Ты в принципе сильнее меня, и вступать с тобой в прямую схватку я не могу. А вот использовать твою же силу против тебя вполне возможно, что я и делал.

— И, должен признать, у тебя отлично получилось, — хохотнул Юррген, окончательно успокоившись.

— Ты же не откажешься время от времени тренироваться вместе?

— Завтра с утра, — кивнул альфа, а я остался тихо охуевать перед монитором.

В то, что Эш потерял память, мне уже как-то не верилось, наоборот, теперь я был убежден, что он скрывает свои знания. Я понял, что просто необходимо познакомиться с омегой поближе. Нужно попросить Юрргена привести его ко мне в техотсек.


***



Тренировки радовали меня неимоверно! Столько удовольствия я не получал от них очень давно, да по сути, никогда. Еще в бытность свою на Земле, мне тренер никогда не позволял «полный контакт» на тренировках, аргументируя это тем, что я девушка. Да и спарринги у меня были только с представительницами слабого пола. В таких условиях было сложно узнать границы своих сил. А тут!!! М-м-м, красота! Юррген, после первой, неудачной для него, тренировки, втянулся в процесс, и побеждать его я мог хорошо, если один раз из трех. Он быстро выучил все мои приемчики, и подловить его стало почти невозможно. Я даже косу стал в ход пускать, правда, заменив металлический утяжелитель на мешочек с песком. Бил он ощутимо, конечно, зато без увечий. Первый удар чудо-косичкой по затылку застал Юрргена врасплох. Тот уж никак не ожидал, что ему может прилететь с совершенно неожиданной стороны. После тренировки он поймал меня за косу и начал разглядывать. Там, под пушистым кончиком с кокетливым бантиком, он обнаружил небольшой мешочек.

— Ты полон сюрпризов, — усмехнулся альфа, выпуская волосы из пальцев, — и, раз уж ты так ловко управляешься с дополнительной конечностью, то нужно придумать для тебя что-то более весомое.

— Более весомое я снял, чтоб тебя не покалечить, — парировал я.

Мне нравилось вызывать на простоватом лице альфы, имеющем в эмоциональном диапазоне не больше трех выражений (злость, веселье и скука), новые. Недоумение ему давалось очень сложно, было забавно следить, как брови силятся подняться выше, складываясь кривоватым домиком, собирая крупные морщины на лбу, глаза при этом округляются, а уголки губ опускаются вниз, будто его кто-то обидел.

— Покажи, — Юррген требовательно протянул руку.

— Ты что думаешь, что я с собой запчасти таскаю?! В каюте лежит, не думаю, что на корабле мне что-то угрожает.

— Может и не угрожает, — загадочно ответил Юррген, — но запас карман не тянет. Кстати, а хочешь посмотреть вооружение корабля?

Нашел о чем спрашивать! Я же практически ничего в этом новом мире вживую не видел, и посмотреть на настоящее космическое оружие хотелось до жути.

— Конечно! А когда?

— Вечерком сходим, после ужина.

Это «после ужина» я ждал с замирающим сердцем. Это же не прогулка по мирному парку, это захватывающее путешествие по боевому крейсеру, где я не видел ничего, кроме коридоров и нескольких бытовых помещений. Меня даже в рубку не пустили, хоть я и пытался пролезть туда, пока запашистый Серри кушать изволил. И вот мы пошли. Не знаю, чего я ожидал, скорее всего, что-то вроде крутящегося кресла в помещении с кучей мониторов, кнопочек, рычажков и прочего, или боевых космических челноков, как в «Звездных войнах». Но и в этот раз я не то, что не отгадал, даже близко не попал. Ангар метров шестидесяти длиной, он, наверное, занимал целый этаж корабля, по середине — широкая дорога, а по бокам — изолированные отсеки. В каждом отсеке находился монолитный болид, похожий на тот, в каком я ездил на планете, но намного больше и как-то массивнее, что ли.

— Это что? — Я прилип к стеклу одного из отсеков, пытаясь заставить свою фантазию хоть немного напрячься и выдать примерный ответ.

— Это БКО-5, — незнакомый голос вклинился в мои фантазии.

— Что? — Я обернулся и увидел того мрачного типа, с которым меня как-то пытался познакомить капитан. Втянув осторожно воздух носом, жутко боясь учуять и от этого представителя альфьих тот самый аромат, с облегчением выдохнул. Пах он нормально… мне понравилось…

— Я говорю, что это, — он ткнул пальцем в капсулу, — БКО-5 — беспилотный катер обороны пятой серии.

— Эш, — вмешался Юррген, — познакомься, это Рашти, наш техник-оружейник. Он один управляется со всем этим хозяйством.

— Эш, — я протянул руку для пожатия, — очень приятно.

Альфа аккуратно встряхнул мои пальчики в своей лапище, не пытаясь склониться и облобызать их. Хмм, плюсик ему за это. Может, и с ним можно будет общаться без опасений за мою пятую точку.

— А можно на него поближе посмотреть? — я снова приник к стеклу, отделяющему меня от ЭТОГО.

— Извини, но нет. Космическая радиация.

Альфа говорил отрывисто, словно рубил фразы, не пытаясь разглагольствовать и убить меня кучей незнакомых и малопонятных терминов. Зачет. А про космическую радиацию я попозже в комме прочитаю.

— И что, кроме этого больше ничего нет?

— Как это нет! — возмутился Юррген. — Есть, конечно!

О-о-о! Эта экскурсия мне понравилась больше всего. Оказывается у них здесь столько примочек, что аж глаза разбегаются. И бластеры (по крайней мере, я так понял по сдержанным объяснениям) для наземных экспедиций, и целая коллекция холодного оружия, для ведения боя внутри корабля, здесь-то не сильно постреляешь, и газовые гранаты (не слезоточивые, а усыпляющие), и бронированные спецкостюмы, и, как это ни странно, медотсек с полудюжиной капсул. Оказалось, что докторов на корабле у них нет, от слова «совсем». Если с членом экипажа что-то случается, то его просто загружают в медкапсулу, где умные нанороботы ремонтируют пострадавших. Ну, то есть лечат, конечно, лечат.

Я еще долго ходил от одной интересной штуки к другой, постоянно дергая альф, требуя от них объяснений. А уже когда мы с Юрргеном собрались уходить, Рашти протянул мне новый кистень — металлическую гирьку со странными углублениями.

— Спасибо, — я погладил пальцами бока, гирька на ощупь напоминала шарик для гольфа.

— Это не все, — отрывисто сказал Рашти, — боюсь, что вторая часть этого подарка тебе не очень понравится.

— Эш, — вмешался Юррген, — это не просто утяжелитель, это настоящее оружие, правда одноразовое, но может пригодиться. На крайний случай. Вторую часть вживляют под кожу, когда будет безвыходная ситуация нужно будет прижать имплантат, и из гирьки в разные стороны вылезут иголки со снотворным.

— Смысл? Чтобы и я, и враг уснули в обнимку?

— Ты не уснешь, тебе будет впрыснут антидот из имплантата, — пояснил Рашти.

— А куда вживляют имплантат? — я отказывался представлять себе место сам, решив, что альфы лучше знают.

— Вообще, кому куда удобнее, — ответил Рашти, — но я бы посоветовал за нижнюю губу.

Я подумал и согласился, что это реально самое лучшее место. Прикусить не специально не получится, да и если кто-то будет удерживать за руки, то вполне реально использовать.

— А кто будет вживлять?

— Никто, — хохотнул Юррген, — просто ляжешь на несколько минут в медкапсулу. Ты даже не почувствуешь.

Я с подозрением оглядел альф, которые стояли с самым невинным видом напротив меня, и решился.

— А, давайте.

Меня уложили под стеклянную крышку, а я про себя вспоминал сказку Пушкина: « В той норе, во тьме печальной, гроб качается хрустальный…», дальше я слов не помню, но ощущения навевают. А потом я отрубился, по ощущениям, буквально на несколько минут, а когда очнулся, то смог нащупать кончиком языка уплотнение за нижней губой ближе к десне. Вот и все, теперь я вооружен и очень опасен.

— Спасибо, — я благодарно улыбнулся Рашти, а тот застыл, пялясь на меня. — Спасибо! — уже громче и приподняв в недоумении брови.

— Пожалуйста, — альфа тряхнул головой и приподнял уголки губ в ответной улыбке, а я залип, настолько изменилось хмурое лицо, преобразившись в почти неотразимо красивое. Б-р-р-р-р!!! Свят-свят! Еще не хватало на альф начать засматриваться. Мне хватает существования одного гипотетического жОниха для кучи проблем. Так что, не фиг! Я вылез из капсулы, опираясь на руку Юрргена, вежливо попрощался и рванул в сторону лифта, торопясь к своей каюте. Будем-думать-посмотреть, чего это вдруг я так странно среагировал на ничего не значащую, едва заметную улыбку?!

Что могу сказать? Ничего я не надумал! Зато ночью мне, впервые за все мое пребывание в новом теле, приснился мокрый сон, а утро обрадовало бодрым стояком. Вот это был шок! Я как-то легко смирился с тем, что я омега, но никак не думал, что мужские причиндалы начнут вдруг проявлять свою активность. Нет, в прошлой жизни у меня был неплохой такой сексуальный опыт, даже с некоторыми экспериментами, но здесь, в этом мире я же девственник… Как-то я подзабыл об этом аспекте жизни. Дрочить я не стал, решив, что вот разбужу сейчас либидУ, а потом мучайся каждое утро с этим «нефритовым жезлом страсти…», жезликом, уж будем честны. Главное, чтобы «грот любви» активность не начал проявлять, не то я совсем свихнусь. Так что нет, дрочить я не стал, обошелся холодным душем и самовнушением.

Следующая, третья, неделя полета ознаменовалась повышенным вниманием ко мне со стороны вонючки-Серри. Чего он вдруг активизировался, я не знаю, но внимание его, по понятным причинам, мне не было приятно. В одно далеко не прекрасное утро он поймал меня выходящим из каюты. Как-то мы с Юрргеном подрасслабились в спокойной обстановке, и я стал приходить к завтраку без сопровождения, встречаясь с альфой уже в столовой. Клитт вообще практически не появлялся, лишь изредка присоединяясь к нам за ужином или обедом.

— И кто это бродит по моему кораблю в таком провоцирующем одиночестве? — Ксерридиан прижал меня к стене, заломив мою руку за спину.

— От-пчхи! -пусти! -апчхи! -апчха! -апчхуй! — вот что за организм. Напало все в один момент: и долбоеб озабоченный, и чих этот ненормальный, и тошнота, что уже скручивала желудок в узел… Вот же кабан вонючий!

— Что ты, маленький, — он обдал мое лицо дыханием, заставив внутренности сжаться противным комом и чихнуть еще три раза, — как же я отпущу такого аппетитного и вкусно пахнущего омегу?

Он приподнял меня, неудобно подхватив одной рукой под ляжку, второй все так же заламывая мою руку за спину, и двинулся к своей каюте. Мне было нереально плохо, до головокружения и помутнения сознания. Эта скотина меня волокла, а я сражался с тошнотой, Слава Богу, чихать перестал, зато слезы и сопли текли рекой. А потом подумал, какого хера я с ней борюсь, с тошнотой-то? Расслабился, перестал сглатывать слюну, глубоко вздохнул напитанный невыносимым ароматом воздух, шмыгнув носом, и, извиняюсь за подробности, обблевал белоснежный китель капитана Серри. Тот взвизгнул, отбросил меня от себя, впечатав в стену, и помчался к своей каюте, растопырив ручонки и расклячив ножонки, забыв обо мне в ту же секунду. Брезгливый, блять! Смотри, цаца какая! А вот нефига лапать! Я сполз по стенке, пытаясь отдышаться, а потом на карачках двинул в свою каюту, запершись в ней.

Так же на четвереньках я добрался до душа и скрутился там клубочком, успокаивая нервы под теплыми струями, смывая с себя поганую вонь. Конечно, можно было бы подумать, что, как это я, весь из себя такой крутой боец, и не справился с каким-то Серри, но! Организм — предатель! Драться и чихать, при этом борясь с тошнотой, я не смог, увы. Так что, теперь дрожал от пережитого, как заячий хвост.

Я решил никому не жаловаться на капитана, незачем спихивать свои проблемы на, пусть и заботящихся обо мне, но, посторонних альф. Сам уж как-нибудь справлюсь. Вымылся, переоделся в чистую одежду, заплел косу, «украсив» ее подарком Рашти, и, тщательно принюхиваясь, отправился на завтрак. Война войной, а жрать охота. Единственное, что я сделал, так это после завтрака попросил Юрргена снова забирать меня из каюты. Слишком уж близко от меня жил этот козел похотливый.

***



В эту ночь я не спал. Интуиция, всегда предупреждавшая меня о грядущих неприятностях, выла дурниной и скреблась кошачьими когтями изнутри. Она и за пару дней до этой ночи тонко нудила, но сегодня… просто пожарной сиреной вопила. Я весь обратился в слух, словно надеясь услышать надвигающуюся опасность. Но «Странник» был тих, лишь негромкий гул двигателей нарушал космическую безмятежность. Решив довериться собственным нехорошим предчувствиям, лучше уж потом посмеяться над своими безосновательными страхами, чем кусать локти, не послушавшись себя, я оделся и заплел боевую косу. Подарок Рашти занял свое законное место под бантиком. Единственным отступлением от моего повседневного наряда стала обувь. Я решил, что массивные берцы будут уместнее, чем те легкие тапочки, которые я привык носить за время путешествия, ведь чего ждать я не знал. Лишь надеялся, что не снова смерти.

Короче, я собрался, весь из себя такой крутой, только боевой раскраски на морде не хватает, уселся посредине кровати, облокотившись на подушки, и сижу — беды жду, ну и дремлю, конечно, потихонечку. Что я могу сказать? Дождался, блять! Время шло к условному утру, когда двери моей каюты бесшумно открылись, и в нее скользнула тень. Я малыми порциями втянул воздух, рассчитывая учуять непередаваемый аромат Серри. Другого кандидата на роль злодея я и представить себе не мог почему-то. Но ошибся — никакого противного запаха не было. Зажегся свет, и передо мной оказался все-таки ненавистный капитан Ксерридиан, наверное… но он почему-то совсем не вонял.

— Какой хороший, послушный омежка, — нет, это не капитан, но очень похож, прямо брат-близнец, только на пару тонов светлее, чем то золотистое недоразумение.

— Чевой-то? — я решил изобразить дурачка, ведь с них спросу меньше. Устраивать войнушку с сопротивлением, не узнав количество противников, мне показалось глупостью. Я же не Рембо какой-нибудь, бросаться голой грудью на сотню противников!

— Мой брат утверждает, что ты дикий, как волчонок, — ответил он мне, а сам потихоньку подходил ближе.

Я сидел и не рыпался, исправно кося под наивного безобидного полудурка.

— А брат у нас?.. — спросил я, пытаясь поддержать разговор.

— Не узнал? — да узнал-узнал, но усердно машу головой из стороны в сторону, я ж дурак. — Мой брат — капитан Ксерридиан. А я — Мерридиан.

М-да, родители изобретательностью в именах не отличались.

— А-а-а, вонючка! — радостно оскалился я. — Так какой он тебе брат, ты же не воняешь? Кстати, я — Эш. Можно я тебя буду звать Мерри?

Видели бы вы морду лица этого ночного вторженца — сказка! Будто его в одно мгновение и пыльным мешком пришибли, и обухом по затылку досталось, а тут еще и яйки защемили, короче, непередаваемое выражение!

— По… к-хм… почему вонючка? — он подошел и сел рядом со мной, откинувшись на изголовье, чинно сложив руки на коленях. Умница, не знает чего от меня такого «странного» ждать. — И нет, Мерри нельзя, можно Рид.

— Ну, ладно, Рид так Рид. А твой брат, он жутко воняет, — доверительно прошептал я, — меня от его запаха тошнит.

— Да? А я? Как я пахну?

Я принюхался, одобрительно похлопал его по коленке и выдал:

— С братом не сравнить. А почему я тебя раньше не видел? — разведка-разведка-разведка.

— Я только сегодня вас догнал, — ответил он, а потом встал и предложил мне руку, — пошли?

— А куда?

— Ко мне на корабль, — Рид цапнул меня за пальчики, стащил с кровати и повел на выход.

— А зачем? — главное лицо сделать наивное-наивное и глазки побольше, и ресничками похлопать.

— Хочу, чтобы ты стал моим омегой, — ага, бегу и падаю! — Моим и брата.

Убил, да я с ними, как говорили на далекой Земле-матушке, на одном гектаре не присяду. Уж лучше неизвестный Раххродар, чем два брата-дегенерата, один Серри, другой Мерри, два дЭбильных альфы.

— Правда? А если я не захочу? — попытался вырвать руку из захвата, но меня дернули, прижав к жесткому телу.

— Не выебывайся! — все, кончились ритуальные танцы, дальше пошла жестокая реальность, но я затолкал злость поглубже, мне они нужны оба, причем желательно в одном помещении и на этом корабле.

— Нет-нет, это я так, просто спросил, а ты мне даже нравишься, — зачастил я.

— Вот и умница, а теперь пошли, — снова перехватил аккуратно мою руку и повел в сторону рубки, за братом, видимо. А я решил немного потрепать ему нервы, раскачать, так сказать, его самообладание.

— А у тебя большой корабль? Больше «Странника»? А команда большая? А в рубку пустишь? А порулить дашь? А каюта у меня будет большая? А куда мы полетим? А ты мне новую одежду купишь? Знаешь, чтобы прозрачная такая…

Рид аж тормознул, не зная, на какой вопрос отвечать и отвечать ли вообще. Но, видимо, моя персона больше не внушала опасений, так что я получил ответы на все интересующие меня вопросы. Прибыл этот дебил на небольшой яхте «Антее». Команда — он один, да брата вот решил забрать. И в рубку пустить пообещал, и порулить дать, и везти меня он собрался к себе домой — давно мечтал об омеге. Наивны-ы-ый!!!

***



В рубке царил форменный бардак. Теперь я наконец-то понял, почему Рид ходил по кораблю, как у себя дома. Команда валялась сонная и связанная.

— А что ты с ними сделал? — я ткнул пальчиком в коматозников.

— Газом усыпил, — ох, индюк! Раздулся от гордости!

— А почему я не уснул от газа? — вот и вправду, интересно же. Вся команда спит, а я бодрячком.

— На ваш уровень газ не подавался. Я не хотел тебе навредить.

— Спасибо. — Благодарил я его совершенно искренне, честно, не то мою сонную тушку перенесли бы, и все, поминай, как звали. — А они умрут?

— С чего бы это? — он недоуменно приподнял брови. — За убийство альф меня будут гонять по всем трем галактикам, а за похищение омеги, если он станет законным мужем, лишь штраф выпишут, отнять-то тебя будет уже нельзя.

Вот значит как! Ну ладно, мы еще посмотрим, кто кого! В этот момент в рубку вошел Серри, распространяя невыносимое амбре вокруг себя. Я подергал Рида за руку и попросил:

— Пусть твой брат не подходит, не то меня стошнит.

Он покровительственно похлопал меня по спине и отправился к брату.

— Ксер, вот объясни мне, на хуя ты пил усилители запаха? Думал он, — Рид кивнул в мою сторону, — на тебя поведется?

Вот и выяснилась причина такой невыносимой пахучести этого дятла, а меня уже начало мутить от вони.

— Иди выпей подавители, иначе омега скопытится от переизбытка твоих феромонов. Смотри, он уже побледнел.

Ксер что-то отрицательно буркнул, помотав головой, но Рид тут же его перебил:

— Яхта маленькая, он помрет в ней из-за тебя! Но если ты не хочешь, то оставайся здесь, а я улечу с омегой.

Ксер ушел, а я, оглядывая команду, понял, что они начали потихоньку приходить в себя.

— Он больше не будет вонять? — спрашивал, а сам занимал место поудобнее, чтобы для маневра хватило.

— Не будет. Вернется минут через десять уже нормальным.

Значит, у меня есть десять минут. Встал в стойку, прихватил кончик косы пальцами, оскалился на альфу и сказал:

— Ошибся ты, Рид, не буду я твоим омегой, твоего брата тем более. Я лучше сдохну.

— И что же ты мне можешь сделать?

— Попробую надрать твою альфью задницу, — я пожал плечами и буквально выплюнул презрительное: — Мерррррри!

Он кинулся…

Раххродар

Нападение на корабль произошло глубокой ночью, когда вся команда, кроме трех дежурных, спала. Никогда не думал, что захватить боевой крейсер так просто, конечно, при наличии предателя. Им оказался Ксер, сидящий в рубке в защитной маске, но осознал я это слишком поздно, когда уже уплывал в сон, чувствуя напоследок на языке сладковатый привкус усыпляющего газа. Очнулся я уже в рубке, нас соскладировали аккуратным штабелем, предварительно связав. В голову словно ваты напихали, и сквозь неясный гул слышались голоса. Титаническим усилием воли я заставил себя приоткрыть глаза и обмер. Мой омега стоял напротив альфы, незаметно для него принимая боевую стойку. Я оглядел команду — почти все пришли в себя и напряженно следили за происходящим.

— Попробую надрать твою альфью задницу, Мерррррри!

Эш оскалился и повел рукой, словно приглашая альфу к танцу. Я понимал, что закрывать глаза бессмысленно, поэтому следил за каждым движением омеги, как и остальная команда. Все неверяще пялились на хрупкую фигурку, один лишь Юррген смотрел с затаенной надеждой.

Альфа, очень похожий на Ксера, скорее всего его брат-близнец, уверенный, что справится с омегой в пару секунд, совершенно не думая кинулся на него. Эш ушел из захвата, почти невозможно изогнувшись, и толкнул обеими руками альфу в спину, заставляя того впечататься лицом в стальную стойку.

— Сука! — рыкнул альфа, оборачиваясь. По лицу из разбитого лба текла кровь.

— От суки слышу, — ухмыльнулся Эш, а я понимал, что он нарочно дразнит противника, заставляя того совершить ошибку.

Альфа снова кинулся, но на этот раз не бездумно, а уже просчитывая варианты. Видимо, вредить омеге он все же не хотел, поэтому пытался не ударить, а схватить. Эш поднырнул под его руку, и сделал подсечку, отправив зарычавшего альфу в полет. Еще трижды омеге удавалось уходить из захвата, но и он начал делать ошибки — сказывалась усталость и разница в массе и силе. Его везение не могло продолжаться вечно…

В следующую атаку альфа кинулся на пределе скорости. Эш пытался уйти с траектории, ему не хватило буквально пары сантиметров. Альфа впился рукой в предплечье и дернул омегу на себя.

— Наигрался, паскуда!

Широкий замах, и хлесткая пощечина обрушивается на нежную щеку. Голова Эша мотнулась из стороны в сторону, и по подбородку стекла струйка крови из разбитой губы. Он плюнул в лицо альфе, получив за это вторую пощечину. Тот уже двумя руками держал Эша перед собой, скалясь на него.

— Хотел сделать тебя мужем, но теперь будешь просто игрушкой! Потаскухой! — рыкнул альфа.

— Хуй тебе!

Эш сделал короткий замах, который альфа пропустил и воткнул острую коленку тому в пах со всей силы. Альфа выпустил Эша из рук, рефлекторно схватившись за самое дорогое, и скрючился, пережидая приступ острой боли, дыша сквозь зубы. Эш, умница, не стал дожидаться, пока альфа придет в себя, сделал шаг назад, и со всего размаха впечатал тяжелым ботинком в висок теперь уже поверженного врага. Альфа коротко хрюкнул и упал на пол без сознания, а вся наша команда восхищенно выдохнула.

— Эш, — Юррген первым успел позвать омегу, но тот ничего не ответил, упал на колени, обвел нас всех мутным взглядом, и его стошнило.

— Эш, малыш, — Юррген снова позвал омегу.

— Я запретил тебе меня так называть, — голос парня, хоть и слабый, обрадовал нас всех. Альфы начали подбадривать его, и он, пошатываясь, встал. В том, что произошло дальше, я виню всех, кроме Эша, естественно. Тот еле стоял, тряся головой, а вот мы — пятнадцать дебилов — забыли о Ксере.


***



Господи, моя голова. Я едва воспринимал происходящее, так гудело в башке. Вот придурок, нужно же было так нарваться. Я помотал головой и вытер губы, наверняка легкое сотрясение заработал, вон как тошнит. Слышу встревоженный голос Юрргена, он зовет меня, но ответить я пока не в силах.

— Эш, малыш.

Вот жеж сволочь, знает, чем меня в чувства привести.

— Я запретил тебе меня так называть, — голос, конечно, как у умирающего, но ничего, мы еще побарахтаемся. Сплюнул кровь, что сочилась из разбитой губы и начал потихоньку вставать, где-то Ксер бродит и должен вернуться с минуты на минуту. Нет, драться с еще одним альфой я не собирался, а развязать Юрргена не успел бы. Он лежал погребенный под телами, а освобождать кого-то другого ссыкотно, кто его знает, что у альф этих долбанутых на уме. Так что я просто стоял и ждал Ксера, решив воспользоваться подарком Рашти. Связанные альфы вдруг заволновались и стали предупреждать меня о надвигающейся опасности в виде бывшего капитана, но я стоял не шевелясь. В смешении тел вдруг увидел Рашти, заметил испуг в его глазах и прошептал губами:

— Все будет хорошо.

Этот придурочный золотистый альфа на сто процентов оправдал мои ожидания. Он подкрался и обхватил меня со спины, со всей силы прижимая к себе. Имплантат под тонкой кожицей хрустнул, и мы рухнули на пол. Я пришел в себя почти мгновенно, а вот Серри спал, пуская слюни.

— Эш, — снова вклинился Юррген, — развяжи кого-нибудь.

— Нет, — я упрямо мотнул головой, — первым я развяжу тебя. Ну-ка змейки, поползли.

Я принялся распихивать альф, бесцеремонно оттягивая их от Юрргена. Потом бегал на кухню за ножом, потому как спеленали их такими узлами, что мне с моими пальчиками там делать было нечего. Первым я, как и планировал, освободил Юрргена.

— Теперь развяжи Клитта, Рашти и Тайферра, — сказал я альфе.

— Почему? — он спрашивал, а сам уже распутывал указанных мной.

— Потому что им я доверяю… — ответил, а сам свернулся калачиком в ближайшем кресле, кстати, жутко неудобном и жестком, и задремал.
Часть 4
Я чувствовал сквозь сон, как меня куда-то несут, как нежно отирают мое лицо влажной тканью, как меня укладывают куда-то… Проснулся я, чувствуя себя не как после драки. Голова, которая накануне раскалывалась, не болела, разбитая губа и скула даже не опухли, да и мышцы не отозвались выламывающей болью на мои откровенно вялые попытки пошевелиться. Открыв глаза, я понял две вещи. Первая — я в медкапсуле, вторая — я обожаю местную медицину!

— Очнулся? — прозрачная крышка с тихим шипением отъехала в сторону, а надо мной склонился Рашти.

— Вроде как. А где Юррген? — О, Господи! Мой голос был не громче, чем у новорожденного котенка, слабый и едва слышный.

— Отошел, скоро придет. Помочь тебе подняться?

Он протянул руку и подхватил меня под спину, извлекая мою расслабленную тушку из медкапсулы. Я растекся амебкой в сильных руках, тело не слушалось и было совершенно неуправляемым. Рашти отнес меня к ближайшему креслу и усадил, помогая устроиться удобней.

— А почему… — начал было я, но Рашти перебил меня:

— Твое состояние войдет в норму минут через пятнадцать-двадцать, так что не пугайся. Ты не сильно пострадал, больше сказалось нервное напряжение.

— Понятно. А попить у тебя что-нибудь есть?

Мне вложили в трясущиеся руки бутылочку с соломинкой, и даже придержали ее, пока я пил невероятно вкусную прохладную воду. С каждой минутой чувствительность восстанавливалась, а мышцы приходили в тонус. Минут через десять я уже мог сам удерживать себя в вертикальном положении.

— На организм альф наниты так сильно не влияют, — тихим голосом объяснял Рашти, а у меня от него мурашки маршировали колоннами вдоль по позвоночнику, — но ты же омега, так что небольшая слабость вполне возможна, тем более, ты провел в капсуле намного больше времени, чем в прошлый раз.

— Спасибо, — я благодарил и за воду и за пояснения, чувствуя себя рядом с этим альфой на удивление спокойно. Я даже рядом с Юрргеном не мог так расслабиться. Он устроился в соседнем кресле, с тревогой глядя на меня.

— Я уже в порядке, — попытка успокоить провалилась, потому, как он следил за мной, словно ожидая, что я хлопнусь в обморок в любой момент, — лучше расскажи, что дальше было.

— Дальше? — переспросил он. — А, ну да! Дальше Юррген развязал команду, ты к тому времени уже уснул, и мы отправили братьев Тьеррлор в изолятор. Ксерридиан еще спит, снотворное действует десять часов, а вот второй очнулся, и, должен сказать, отделал ты его знатно. Пришлось даже помощь оказывать, висок ты ему едва не проломил. Кстати, они находятся на этом уровне, если захочешь, то сможешь навестить их потом, когда и второй очнется.

О, да-а-а-а!!! Я точно захочу!!! Как же не потоптаться на порушенных планах и попранном самолюбии самоуверенных дебилоидов! Это я люблю, умею и практикую! Это я завсегда! Месть — это то блюдо, которое нужно подавать! А холодным или горячим — дело десятое.

— А сколько времени я провалялся? — я кивнул головой на медкапсулу, стоящую в стороне.

— Несколько часов, даже на обед успеешь.

О как! Быстренько меня в порядок привели.

— А кто теперь будет капитаном? И, вообще, кому теперь можно доверять?! — возмущение, что грозило перетечь в полноценную истерику, было остановлено парой тихих слов.

— Мне. Ты можешь доверять мне, — Рашти спокойно и прямо смотрел мне в глаза, и я затих, понимая, что все-таки есть на этом корабле пара-тройка альф, которые не то чтобы не предадут (совершенной уверенности у меня не было ни в ком), но и ожидать от Рашти, Тайферра и Юрргена подставы можно было в последнюю очередь. Еще был Клитт, но брать его в расчет было бы глупо. Что мог один бета, один пожилой бета, против дюжины альф?

— Я постараюсь, — ответил я альфе и отчего-то смутился.

Это что еще за омежьи штучки?! Иногда приходилось одергивать самого себя, не то заносило с непривычки. Все-таки, новое тело, хоть я к нему уже и попривык, иногда подкидывало сюрпризы, отвечая на внешние раздражители скорее инстинктивно, совершенно игнорируя голос моего разума. Мы еще немного посидели, и я совершенно пришел в себя, чему стала подтверждением неожиданная, но громкая трель голодного желудка. Я покраснел, а альфа улыбнулся, вставая и подавая мне руку.

— Пошли, нужно тебя покормить.

— Ты не ответил, кто теперь будет за капитана? — некоторые вопросы требовали уточнения. Если с Серри я как-то справлялся, то новый сосед в капитанских апартаментах меня не радовал.

— Беррфильт, помощником раньше был, — ответил Рашти.

Имя мне ни о чем не говорило, я не представлял себе, кому оно принадлежит.

— И он займет бывшую каюту…

— Нет! — я даже договорить не успел. — Команда решила оставить капитанский этаж за тобой, тем более, кроме вас двоих там никто и не жил больше.

Это была хорошая новость, мне не улыбалось вступать в противостояние с очередным озабоченным гамадрилом. Мы поднялись на лифте на несколько уровней, и вышли в привычном мне коридоре, ведущем в столовую. Пара поворотов, и знакомая дверь раздвинула створки…

— Эш! Эш! Эш! Эш! Эш!

Вся команда, включая Юрргена и Клитта, хлопала в ладоши и топала в такт тяжелыми ботинками, приветствуя меня. Я с испугу подался назад, натыкаясь спиной на грудь Рашти. Он обхватил меня за плечи и шепнул на ухо:

— Они все очень благодарны тебе, поприветствуй их.

— Эш! Эш! Эш! — В один голос кричали альфы, улыбаясь мне, а я чувствовал себя, как в кино про спартанцев. В ответ, я покраснел и уткнулся взглядом в пол. А чего они?! Орут тут… Сделали из меня героя дня, блять! Придурки! А улыбка сама растягивала губы. Хоть я и бурчал про себя, но приятно же, блин.

— Спасибо, — стоило мне начать говорить, сразу наступила тишина, — не стоило, конечно, но мне приятно. Спасибо.

Альфы подходили ко мне, говорили что-то ободряющее и благодарственное, хлопали по плечам, набивая синяки, скорее всего, но я стойко терпел эти дружеские попытки покалечить. Трясли за руку, и, наконец-то, смотрели на меня не как на текущую заманчивую дырку, а как на личность. Вот и чего стоило относиться ко мне так раньше? Так нет же! Нужно было подраться при них, чтобы во мне разглядели равного! Упыри высокомерные, мать… вернее, папу их итить!

— Все-все! — Тай пробился ко мне, распихивая воодушевленных альф. — Прекратите, не то сейчас сами пришибете нашего героя от скудоумия!

Тай и Рашти растолкали гомонящую толпу (вот как могут пятнадцать альф устроить такой гвалт? Бабы базарные!) и повели меня к столу.

Тай на этот раз превзошел сам себя, подав что-то до того вкусное, что я едва не урчал от удовольствия, впиваясь зубами в сочные кусочки мяса, слизывая с пальцев соус. Альфы, те, кто остался в столовой (большая часть рассосалась по делам), с умилением за мной наблюдали.

— А вы чего не едите? — махнул вилкой, едва не выколов глаз Юрргену, неудачно присевшему от меня по правую руку.

Они словно из ступора вышли, вспомнив про свои тарелки и начав жевать. После умопомрачительно вкусного обеда мы пили рефан (в кои-то веки запомнил название напитка, очень похожего на привычный для меня кофе), а я вдруг вспомнил про яхту, на которой прибыл Рид.

— Кстати, а что с «Антеей»?

— Загнали в грузовой отсек, — ответил Рашти, — еле влезла, зараза.

— А чья она теперь?

— Твоя, — Клитт пожал плечами, — ты выиграл ее в честном бою, так что пойдет твоим приданым.

А меня аж злость взяла, приданым значит! Я тут практически жизнью рисковал, а яхта достанется этому, блять, жОниху?! Ну уж нет! План побега моментально сложился в моей голове, осталось Рашти уговорить на эту авантюру — других кандидатов в потенциальные напарники у меня не было. Клитт отпадал по естественным причинам — он в космосе, как и я, в первый раз. Не думаю, что он вдруг умеет управлять яхтой. Да и преданность его принадлежит далеко не мне, а моему жениху. Юррген не подходил по той же причине, а вот Рашти… Рашти была вероятность уговорить, он ведь наемник, так какая ему разница. Деньги у меня были, пусть я не мог располагать всей суммой, хотя… это еще проверить нужно, теперь есть и яхта, может и выгорит план с побегом. Был еще и Тайферр, но он ведь кок, всего-навсего, вроде бы…

Все складывалось просто идеально, если, конечно, Рашти примет мое предложение. И яхта в наличии, и время самое то — я равноудален в пространстве как от моих родителей, так и от жениха: три недели от отцов, и три же недели до Раххродара. Поэтому, линять со «Странника» я решил в самое ближайшее время. Не знаю, каким богам у них молятся, и молятся ли вообще, но я нашему привычному земному вознес молитву с просьбой о помощи. Лишним не будет.

После обеда я, ссылаясь на усталость, отправился к себе в каюту. Мой шкаф-чемодан не подходил для транспортировки, а вещи мне точно в полете пригодятся. Я решил взять с собой только самое нужное, оставив бесчисленные костюмы, что собрал в дорогу мой папа, в подарок жениху — должно же ему достаться от меня хоть что-нибудь. Так как сумки у меня не было, я свои вещи связал в узелок, взяв для этого покрывало с кровати. Так. С этим покончено. Теперь нужно как-то пробраться в техотсек и поговорить с альфой, не то я тут весь собрался, а он сейчас возьмет и откажет мне.

Как же хорошо, что на крейсере не лестницы, а лифты! Никто и не заметил моих перемещений. Я спустился к Рашти без проблем и привычно потопал к его рабочему месту. Не знаю, везением ли это назвать, или наоборот, но голоса, что слышались издалека, заставили меня остановиться и прислушаться. Нет, я не стал бы подслушивать, если бы в разговоре буквально через слово не всплывало мое имя.

— Эш заслуживает правды! — я никогда не слышал в исполнении Клитта таких требовательных интонаций.

— Чего ты от меня хочешь? — рычал в ответ Рашти. — Чтобы я что? Признался ему?

— Именно! Признался! Эш умный парень, и если ты все сделаешь правильно, то он не станет долго злиться на тебя. А вот если ты будешь молчать до приземления, то он возненавидит тебя! Как ты жить с ним после этого будешь?

— Как? Как я могу подойти и сказать, что я — тот, кто просил его о доверии, обманул?

— Ты сам загнал себя в эту ловушку, — отрезал Клитт, — не хер было так поступать! Сам его заочно обвинил во всех грехах, почти отказался от него, сам теперь и расхлебывай!

— Клитт… — голос альфы был просящим.

— Нет! Это ты должен сделать сам!

Я стоял — ни жив, ни мертв. Боялся услышать вслух то, что разум понял моментально. Рашти — Раххродар, Раххродар — Рашти… Неужели это правда? Неужели?..

Вот никогда я не любил разборок и скандалов, но и никогда от них не уклонялся, даже когда был земной женщиной. Лучше одним махом расставить все точки над «Ё», чем мучиться от недосказанности. Бежать в свою каюту, накручивать себя, обижаться, а потом ждать объяснений и извинений — это не ко мне. Мне лучше в один присест разобраться со всем, и дело с концом, поэтому я широким шагом вошел в помещение, где с бледными лицами смотрели на меня мой жених (в чем я был уверен почти на сто процентов) и его воспитатель.

— А вот и твой суженый, — крякнул от неожиданности бета, а Рашти гулко сглотнул.

— Клитт, оставь нас. Думаю, что моему жениху есть, что мне сказать. — Моим голосом можно было резать стекла, бронированные… Бета кивнул, показал из-за моей спины кулак Рашти и ушел.

Я сел на освободившееся место, оперся локтями о колени, сцепив пальцы в замок, и в упор посмотрел на альфу. Начинать разговор первым я не стал, хотя мне было что сказать, решил дать шанс объясниться ему. В конце концов, я не истерический двадцатилетний омега, а тридцатилетняя русская (это обстоятельство нужно особо подчеркнуть) женщина, так что мозгов и жизненного опыта у меня хоть отбавляй.

— Эш… — хрипнул альфа, — к-хм, Эш, я должен тебе что-то сказать…

Да-а-а-а, он наверняка никогда в жизни не чувствовал себя так, как сейчас.

— Я слушаю.

— У меня одна просьба — прежде чем делать выводы, дослушай меня.

Я лишь кивнул. Альфа откинулся в кресле, устало потер глаза, хрустнул шеей и пальцами и посмотрел на меня, грустно усмехаясь.

— Знаешь, я ведь был уверен, что ты обыкновенный омега. Конечно, вас не так уж и много, и шанс на союз с омегой не так велик, как хотелось бы, но та информация, что мне предоставили после победы в боях, не радовала меня. По всему, ты выходил этаким недошлюшонком.

Я вскинулся, но был остановлен взмахом руки.

— Ты обещал, так дай договорить. Все те видео, что мне предоставили, твои гулянки, визгливый голос, похабные разговоры, порнушные тряпочки на теле. Ты не выглядел омегой, которого хочется привести в дом мужем. Ты не внушал доверия. Складывалось такое впечатление, что дорвавшись до свободы, ты на первого же альфу запрыгнешь.

Ну да. Я прекрасно осознавал это. Ролики из клубов показывали, что я, вернее, тот Эльши, что был до меня, омега облегченного* поведения. Кто его знает, каким он был бы, если бы у него было немного больше свободы?.. Рашти говорил откровенно, и у меня не было причин не верить сейчас.

— Я глава второго по величине клана нашей планеты, и это накладывает на меня определенные обязательства, как и на моего супруга. Ты не выглядел тем, кто сможет быть равным, ты выглядел обузой. Я не ждал от тебя ничего хорошего, ни любви (вот это даже не смешно! Любви, блять?!), ни верности (а вот это обидно, но от прежнего Эльши вполне вероятно ее не стоило бы ожидать), ни понимания. Я глава, повторю еще раз, я не могу позволить себе слабости, а уж неверного мужа тем более. Твое поведение… я думал, что ты едва ли не в первый же день на корабле найдешь себе любовника.

Он прикрыл лицо ладонями, изображая всем своим видом вселенскую скорбь. Но жалости к нему я не испытывал. Он не «йунный» мальчонка, которого следовало бы потрепать по волосам, простив все обиды. Он взрослый, самодостаточный альфа. Ему не пристало делать выводы, основываясь на таких хлипких основаниях. Ведь мог сделать все по-нормальному — хотя бы познакомился для начала, но нет! Ему нужно было попытаться избавиться от меня самым грязным способом.

— А когда я увидел тебя, такого серьезного, не флиртующего направо и налево, то едва не проклял себя. Быть с омегой, это иметь возможность нормальной семьи, детей, секса, в конце концов! Иметь возможность быть с тобой… Эш, я… — он встал с места, поднял за руки меня и опустился на одно колено, — Эш, я искренне прошу у тебя прощения… Пожалуйста…

Ну и что мне делать? Передо мной, как в рыцарских романах, преклонил колено шикарнейший мужчина. Мне всегда нравились этакие «темные рыцари печального образа». Рашти был высок, красив, мрачен, загадочен. Он мне импонировал, нравился, вызывал доверие. Я даже для побега выбрал его! Он обманул меня? Да. Но и я скрываю не меньше. Может?..

— Скажи, это все? Или есть еще что-то, о чем ты умолчал?

Я не ожидал, что мой вопрос заставит его покраснеть и отвести глаза. Значит есть!

— Вставай и рассказывай! — я дернул его за руки, поднимая.

Он поднялся, но от меня не отошел, удерживая мои пальцы в своих ручищах.

— Есть… — он покаянно опустил голову, — я подглядывал за тобой.

— Что?.. Как?.. Чего ты делал?!

— Наблюдал через камеры… за тобой, — а руки держит все крепче, да и стойку ног сменил, чтобы не прилетело коленом в самое дорогое и нежно любимое.

— Сволочь! — возмущенно выдохнул я. — Ну ты и сволочь! И как давно?

— С первого дня.

Я стоял и скрипел зубами, находясь на волосок от истерики и на полволоска от драки. Вдох… нужно успокоиться… вы-ы-ы-ы-дох… и подумать… вдох… попытаться встать на его место… вы-ы-ы-ы-дох… взглянуть на ситуацию под другим углом… вдох…

— Сейчас ты отпустишь меня, и я уйду к себе, — спокойный тон давался мне адскими усилиями, — а ты выключишь камеры. Слышишь меня? — Рашти кивнул, с опасением заглядывая в мои глаза. — Придешь часа через два, и мы поговорим. Отпускай.

Он разжал руки, и я тут же залепил ему пощечину. Все фигня! И эти его попытки от меня избавиться — я и сам этого хотел, и обман — я и сам обманывал, и неподобающее отношение ко мне, как к омеге — мне это было только на руку, но подсматривать! Это, блятьсуканахуй, ПЕ-РЕ-БОР!!! Получается, что я сверкал голой сракой, а этот извращенец пялился на меня?! Я открыл зажмуренные глаза и увидел, что Рашти стоит передо мной, а его левая щека полыхает красным отпечатком моей ладони. Я разжал судорожно сжатые кулаки, выдохнул и ушел. Надеюсь, ему хватит смелости прийти ко мне. А я… будем-думать-посмотреть…

Космос. Далекие звезды плыли мимо меня в едва заметном танце. Кометы, астероиды… Конечно, это не частые явления, но тоже иногда вполне видимые. К некоторым звездам мы подлетали совсем близко, так, что можно было увидеть даже их планеты — сине-зеленые, красно-коричневые, черно-серые, разноцветные газовые гиганты, наподобие нашего Юпитера, или Сатурна, как и он, крутящие на толстых боках обручи из обломков. Космос. Человеку, коим я себя все-таки пока еще считал, эта картина не могла приесться. Каждый день разная, завораживающая… умиротворяющая…

Как же мне было необходимо это умиротворение! Злость кипела во мне, разливаясь лавой по венам. Я не обижался на то, что Раххродар пытался от меня избавиться, нет. У самого рыльце в пушку. Да и прекрасно осознавал, что на самом деле он не считал меня шлюхой. Помним, да? «Девственность благородного омеги — драгоценный дар паре», и охраняют ее почище Форта Нокс. Так что, он точно знал, что я, так сказать, «ненюханный цветочек». Он говорил о поведении, о том, чего ожидал от меня, чего боялся. Я понимал, что при его положении главы клана, муж-шлюха — нонсенс, даже простое подозрение может сгубить репутацию.

Мне было обидно то, что он считал возможным подсматривать… следить… Вуайерист, блять! На коже было ощущение грязи, словно меня выставили голым на потеху толпе, и чужие сальные взгляды пятнают тело. Я не моралист, я даже не девственник, в строгом понимании этого слова, все-таки в прошлой жизни монашкой я не был, и прекрасно знал, чем занимаются люди в постели. Просто… просто будто не осталось ничего личного, интимного.

Придя в каюту, я первым делом залез в комм и посмотрел каких видов бывают камеры, а потом отыскал их. Не знаю — все или нет, но шесть штук я нашел, причем две из них в ванной комнате. То есть я спал под присмотром, одевался, мылся, ходил в туалет… Гадость! И он — ГАД!

Я сходил в душ, стирая с кожи несуществующую липкую грязь, переоделся, заплел косу, вплетя свой старый кистень, и встал у окна, рассматривая звезды. Нужно было решить, что делать дальше. Я ведь не дурак, и прекрасно понимаю, что он меня не отпустит, и убежать теперь уже не получится. Терзания совести это одно, а жизнь, семья, дети — совсем другое. Нужно признаться, хотя бы самому себе, что он (хоть и сволочь редкостная!) мне приятен. Я ведь, когда собирался предложить ему бежать, понимал, что рано или поздно, но мы окажемся в одной постели. Я хотел этого! Только на его присутствие мое тело реагировало самым бессовестным образом.

Судьба — странная барышня, и чувство юмора у нее извращенное… В принципе, если он сейчас придет и найдет правильные слова, то я буду с ним по собственной воле. И речь не идет о безумной любви. Просто если не он, то будет кто-то другой, и не факт, что лучше. Никогда не был мечтателем, не хотел любви до гробовой доски, просто я верил в уважение и, может быть, в дружбу. Может, мы сможем быть не возлюбленными, а друзьями? Семья по дружбе? Почему бы и нет. Но сейчас все зависит только от него… я готов принять его мужем. Я так решил…

Раххродар

Пощечина. Яростная, жгучая, обидная, но заслуженная. Представив себе на секунду, что бы я чувствовал на его месте, скрипнул зубами от злости и бессилия что-то изменить. Два часа. Он дал два часа мне на раздумья, или себе на попытку успокоиться и переосмыслить все?

— Клитт, — я щелкнул коммом, вызывая бету.

— Поговорили? — мой воспитатель вошел и с укором посмотрел на меня. Он с самого начала был против этой, нужно признать, дурацкой авантюры. Он говорил, что нам следует встретиться, поговорить, что нельзя верить всему подряд.

— Поговорили, — я потер щеку, на которой все еще горел отпечаток ладони моего омеги.

— Это его ответ? — Клитт указал глазами на мое лицо.

— Нет, это его реакция на мое за ним наблюдение.

— Ты и в этом признался?

— Признался. Мы поговорили, и я решил, что если хочу быть с ним, то не должен врать.

— Идиот! — Клитт никогда не стеснялся в выражениях. — Вот не пойму я вас альф! Объясни мне, почему вы всегда такие продуманные, хитрые, скрытные, подозрительные, но стоит делу коснуться омеги, так весь ваш ум мигрирует на юг? Зачем ты ему это сказал? Кому из вас двоих стало от этого легче? Ты всегда думал на десять шагов вперед, никогда не делал ни о чем поспешных выводов, и тут тебя как заклинило — одна ошибка за другой!

— Клитт!

— Что «Клитт»? Ты представь, каково ему сейчас знать, что за всеми, даже самыми интимными делами, наблюдал озабоченный самец? Я ведь видел изображения с камер, ты их наставил везде, кроме унитаза!

— Я не подглядывал за ним в ванной комнате!

Клитт укоризненно глянул на меня, а я вспомнил самый первый день пребывания Эша на корабле и светлые ягодицы, мелькнувшие на экране, перед тем, как он нырнул в кабинку душа.

— Ну, кроме того раза, — стыдно, пиздец!

— Надеюсь, ты не скажешь ему, что они там были, — отрезал Клитт, а я вспомнил, что обещал отключить их. Щелкнул программу и увидел, как Эш выносит из ванной две из трех камер.

— Поздно, — вздохнул я, кивая на экран, — он их сам нашел.

— Идиот, — бета уже второй раз подряд обозвал меня, и я был с ним полностью согласен — Я ИДИОТ!!!

— Я пойду к нему через час, — сказал я, заметив, что половина из отведенного времени уже прошла.

— Рашти, — Клитт крайне редко называл меня домашним именем, — прошу, не напортачь. Этот юноша — находка для тебя.

Я и сам это понимал. Эш… его хотелось удержать, покорить и подарить свободу! Вот такой я нерациональный ИДИОТ. Клитт, глянув на меня в последний раз, словно на войну провожая, оставил одного.

Ровно через два часа я стучал в дверь каюты.


***



Дверь открылась, и альфа прошел внутрь.

— Садись, — я махнул рукой на кресло, но он не послушался и подошел ко мне, приподнимая моё лицо пальцами за подбородок и заглядывая в глаза.

— Эш… ты как?

— Ты что думал, придешь в комнату к оскорбленному омеге и увидишь рыдающее существо?! — я изогнул бровь.

— Да… Нет… Наверное…

— Не отгадал, а теперь сядь, — я дождался, пока он займет предложенное место, повернулся к нему и начал обвинительную речь. — Первое, что я хотел тебе сказать: Раххродар — ты мудак, ты думал, как мудак, и поступал, как мудак! Мне все равно, что ты обо мне себе навоображал, но, черт побери, ты не имел права подсматривать за мной! Устроил себе пип-шоу, блять!

— Омеге не пристало… — начал было он, с совершенно обалделым видом.

— Ох, заткнись! Это альфе не пристало вести себя, как неуравновешенный малолетка!

— Эш!!!

— Не рычи на меня! Никогда не смей на меня рычать! Я не трусливый омежка, а единственный сын-омега главы клана Арри, воспитанный в традициях нашей семьи, — гоню, конечно, но навряд ли он знает хоть что-то о способах воспитания омег в других кланах, а уж на других планетах, тем более, — я не позволю обращаться с собой, как с тряпкой. Ты оскорбил меня, причем не единожды.

— Эш, прошу…

— Молчи! — я подошел ближе и тыкал ему в грудь пальцем на каждое свое обвинение, нависая над ним. — Ты должен был сам забирать меня из Космопорта, но вместо тебя пришел Клитт! Ты должен был создать достойные условия для моего путешествия, но не сделал этого! Ты позволил чужим альфам приставать ко мне! Ты прошляпил предателя на крейсере, за что я едва не поплатился! Я, а не ты! Вас бы отпустили с миром, а меня решили делить меж собой двое братьев! Ты, сволочь, устроил себе реалити-шоу, наблюдая по камерам за мной даже в туалете! Извращенец! И что ты теперь можешь сказать или сделать, чтобы я остался с тобой?!

— Эш, ты прав. Во всем прав.

— Я знаю, что я прав! Я едва сдерживаюсь, чтобы не кинуться на тебя и не набить тебе морду, по крайней мере, попытаться… — исправился я, глядя на скептически изогнутую бровь. — Не нравился? Не устраивал? Так прислал бы отказ родителям. Но так!!! Так как ты поступил!.. Это низко!

Я орал, накручивая и себя и альфу, причем совершенно осознанно. Мне необходимо было узнать и установить границы его терпения. Я разорялся, обвиняя и оскорбляя его, еще минут десять, а потом…

— ХВАТИТ!!! — громовой рык заставил меня застыть на месте, а омежья сущность во мне заскулила, поджав хвост. — Хватит! Ты прав, я поступил… плохо, но это не дает тебе права отчитывать меня, как несмышленыша!

Он наступал с каждым словом, подходя все ближе и ближе, а я пятился от него.

— Я извинился, но вернуться в прошлое и сделать по-другому не могу, так что это пустые разговоры.

Я прижался спиной к стене, а Рашти навис надо мной, упираясь руками в стену по обе стороны от моей головы, поймав мой взгляд своим.

— Эш, — мое имя в его исполнении звучало чистым сексом, поднимая тонкие волоски на моем теле дыбом, да и не только волоски, — у тебя сейчас есть два пути. Первый: ты прощаешь меня и становишься моим супругом. Клянусь, что больше никогда тебя не обижу, что постараюсь сделать тебя счастливым. И второй: ты отказываешь мне, и я отправляю тебя домой. Решай, Эш. Решай сейчас.

Решай? Решай?! От близости его тела, от запаха, от пронизывающего взгляда и жаркого дыхания, опаляющего мою кожу, мозг, помахав на прощание белым платочком, ушел в бессрочный отпуск, а либидо, которое я так старательно «не будил», взяло бразды правления в свои похотливые ручки. Молодое тело, бушующие гормоны и запах возбужденного альфы сорвали тормоза.

— Эш… — его губы скользили по моей скуле, — Эш…

— Я… к-хм… я останусь… с тобой…

Его губы накрыли мои и умелый язык скользнул мне в рот, вылизывая его изнутри. Я мог только принимать ласку, поскуливая в поцелуй, который длился… длился… длился… длился… не переходя во что-то большее. Я, совершенно потерявшись в чувственном мареве, попытался обнять его, притянуть ближе. Но альфа перехватил мои руки.

— Если ты меня сейчас тронешь, то до официальной церемонии девственником не останешься.

Ох! Черт! Я читал об этой церемонии, о подтверждении старейшими омегами девственности, о дебильной процедуре осмотра.

— Прости, я не подумал, — а тело орало о том, что нужно прижаться теснее и не отпускать альфу от себя.

— Ты не передумаешь? — Рашти уперся лбом в мой лоб и тяжело дышал, стискивая мои запястья в руках, а я пытался мотать головой, не в силах отвечать. Я не мог и подумать, что единственный поцелуй пробудит во мне «вулкан страстей». Меж ягодиц стало мокро, и альфа судорожно втягивал мой запах, раздувая ноздри. Я инстинктивно потянулся к его шее и впервые за все время смог разобрать чужой аромат по нотам. Самым сильным был свежий хвойный запах, чуть тоньше и незаметнее был запах корицы и, почти неуловимо, пахло мандаринами. Мой альфа пах Рождеством, моим самым любимым в прошлой жизни праздником. Рашти с трудом оторвался от меня, выпустил мои запястья из рук и прорычал:

— Тогда я пойду, — он развернулся и, не глядя на меня, ушел из моей каюты.

Я сполз по стенке и обхватил колени руками, пытаясь унять трясущееся тело. Боже мой, я же не знал, я и не подозревал, что могу ТАК реагировать на альфу. Напившись холодной воды, я окончательно успокоился и начал разбирать узелок с вещами. Побег не то, что не удался, он и не начался толком, так что, можно попытаться хоть один раз в своей жизни плыть по течению. Если отбросить всё, то Рашти был не самым плохим выбором, тем более, что его у меня, по сути, и не было. Омеги не имеют в этом мире большой свободы.

Я, теперь уже спокойно, без боязни встретить озабоченного Серри, сходил на ужин, где еще раз выслушал дифирамбы в свой адрес, и вернулся в каюту. Наконец-то этот долгий, сумасшедший день подошел к концу. Едва коснувшись подушки головой, я провалился в сон.

***



Следующие три недели прошли совершенно спокойно. Я все так же ходил с Юрргеном в спортзал, болтал в столовой с Таем, забегал к Рашти, который и не думал, после всех признаний, на чем-то настаивать и чего-то требовать. В моей жизни ничего не изменилось, лишь ушел страх перед неизвестностью. Все-таки это неплохо, знать в лицо чело… альфу, с которым проведешь жизнь.

Мы еще раз поговорили с Раххродаром, на этот раз обошлось без ора и взаимных обвинений. Прояснил для себя немного ситуацию. Я же ничего не знал о том, каким образом омеги достаются альфам. Оказалось, что на Ликарии проводятся ежегодные бои, на которых победитель получает омегу. Только вся загвоздка в том, что призовой омега (звучит не лучше, чем племенная кобыла, блять!) это сюрприз. Никто не знает о нем ничего до окончания боев. При таком малом количестве омег, соотношение примерно один к десяти, альфы готовы биться почти за любого омегу.

— И что ты такого узнал про меня, что решил избавиться таким способом? — мы сидели в моей каюте и пили какой-то непонятный, но очень вкусный кисленький сок, странного фиолетового цвета.

— Мой советник после победы отдал мне файл с твоими данными. Кроме привычной информации — имя, возраст, голограмма, было прикреплено несколько видеофайлов.

— Дай угадаю — я, клуб, выпивка, — начал я.

— Да-да, ты, в «ни-в-чём» на голое тело, пьяные выходки, развратные танцы, — Рашти заставил меня покраснеть и начать защищаться.

— Там кроме омег никого не было!!! — и пусть те вещи творил не я, но тельце-то теперь принадлежит мне, как и косяки бывшего владельца.

— И я это понимаю, да и медосмотр ты прошел в Центре.

О, да!!! Помню-помню! Засунули в какой-то рентген-аппарат и крутили минут пять. Только мне ничего не объяснили.

— Значит, тебе, кроме этого, еще и наплели чего-то? — сплетни и здесь процветают.

— Да, мой Советник — Мульерр…

Мульерр!!! Почему-то я его уже не люблю! И имечко поганое…

— Он, кстати, родной брат моего отца-альфы, — Рашти странно передернул плечами, — смотрел записи вместе со мной и… к-хм… и комментировал твое поведение.

О, да! Представляю себе, как тот, кто мог стать главой клана, второй в очереди, капает ядом на каждый мой вздох и движение.

— А ты не подумал, что ему просто не выгодно, чтобы ты женился, чтобы у тебя были дети? А? У твоего Советника, — я взял в воображаемые кавычки должность, — случаем нет планов на твое место, или сына, которого он хотел бы видеть главой вместо тебя.

— Ты что! Он мой дядя! Единственный живой родственник! — Рашти так искренне возмущался, что я промолчал, не став развивать тему дальше. Ничего! Вот приедем на место, я уж посмотрю на этого «дядю»!

А еще, я посетил местные казематы. Ну что я могу сказать, жизнь-то она не сахарная. Потускнел золотистый Серри и выцвел платиновый Мерри. Тюрьма — она никого не красит. Они сидели в одной на двоих крохотной камере, в робах ярко-зеленого цвета и… неистово ненавидели друг друга.

Я пришел, весь из себя такой красивый, нарядный, в светлой тунике и темных облегающих брючках, и, впервые на корабле, с распущенными волосами. Красивый!!! Аж сам себе нравился! Стою, слушаю угрозы, маты и зубовный скрежет, и кайфую, замечая жадные взгляды (все-таки начало просыпаться во мне что-то омежье, раз уж в прошлой жизни женственности во мне было кот наплакал). Минут пять я стоял за стеклянной стеной, а потом, наслушавшись их, повелительно взмахнул рукой и сказал:

— Я же предупреждал тебя, Мерррри, что вашим я не буду никогда. Я так же обещал надрать тебе задницу. Свои обещания я выполнил. Запомните оба, не попадайтесь больше на моем пути, следующая наша встреча закончится смертью. Вашей смертью. Всего доброго, господа.

Я развернулся и ушел.

Рашти мне потом объяснил, что братьям Тьеррлор не будут предъявлять обвинения. Оказывается, что попытки выкрасть омегу вполне обыденны, и эти два придурка отделаются всего лишь штрафом и запретом ко мне приближаться. Вот это было неприятно. Пиздец, как неприятно.

Через три недели мы оказались на орбите Ликории. Сине-зеленая, с белыми кляксами облачных фронтов, с искристыми шапками полюсов, она бы очень напоминала Землю, но очертания континентов были совсем другими, да и было их гораздо меньше, вернее, они занимали меньшую площадь. Континентов же было семь штук, по количеству кланов. Рашти с гордостью указал на один из них, хорошо видный в панорамное окно из моей каюты, находящийся чуть выше экватора — земли клана Хьярр.

— Мы почти дома, — он стоял за моей спиной, почти прикасаясь ко мне.

Я чувствовал жар его тела, обволакивающий меня. Его присутствие рядом стало привычно, я бы даже сказал, необходимо. За три недели я научился доверять своему жениху и разговаривать без выяснения отношений. Рашти научил меня местной игре, очень похожей на наши шашки, и мы часто засиживались допоздна в моей каюте, правда, под присмотром Клитта, который вдруг стал досконально исполнять свои обязанности дуэньи. Рашти оказался совсем не таким, каким я его себе представлял, сидя в омежьем Центре при Космопорте. Нет, он, конечно, не ангел, но и не сволочь. У каждого есть недостатки, и с его я, пожалуй, готов мириться.

— Как скоро? — мне не было необходимости договаривать вопрос, я лишь качнулся назад.

— Мы заключим союз завтра вечером в нашем семейном храме, — он немного наклонился вперед, почти прикасаясь.

— Я буду в белом, — я улыбнулся старой земной шутке.

Их традиции, конечно, не были похожи на привычные для меня, но свадебный наряд омеги был белым. Слава Вселенной, не платьем, а белым брючным костюмом. Я смотрел в комме и мне понравилось.

— Я узнАю тебя, — Рашти ласково рыкнул за моей спиной.

— Надеюсь, — я немного повернулся и увидел его. Крылья носа раздувались, втягивая мой запах, — Чем я пахну?

— Эш, не провоцируй…

— Так, всё! — Клитт прервал нас своим появлением. — Хорош ворковать. Рахх, тебе пора на шаттл, ты должен быть внизу, когда Эш прибудет.

Клитт вытолкал Рашти за двери, вытаскивая памятный черный костюмчик и берцы из моего шкафа.

— Компрессионный костюм обязателен при приземлении, — как маленькому объяснял он мне, — это поможет избежать нагрузок и перепада давления.

Надо, так надо… Я тяжело вздохнул, стянул с себя всю одежду, кроме нижнего белья, и втиснулся в это подобие скафандра. Хорошо, что никакой стыковки с Космопортом не будет, хоть он и есть на орбите. Шаттл заберет меня прямо с борта. Я прошел в столовую, решив попрощаться с Тайфером, но тот обрадовал меня:

— Я приглашен личным поваром к главе клана, так что, мы будем видеться каждый день, — он улыбался во все тридцать четыре зуба, довольный, как слон, — ты случайно не знаешь, с чего такая честь?

— Откуда? — удивился я, а сам с благодарностью вспомнил о женихе. — Тогда увидимся на Ликории.

Вся команда выстроилась возле перехода, провожая меня. Каждый пожал руку и пожелал счастья. Каждый нашел пару добрых слов мне на прощание. Клитт выдрал меня из их ручонок и пристегнул к креслу у иллюминатора. Все, прощай «Странник» и здравствуй новая планета!

Мы вошли в плотные слои атмосферы, и я, словно завороженный, наблюдал за тем, как наш шаттл буквально горит. Зрелище, скажу я вам, не для слабонервных. Клитт вон вообще сидел, вцепившись в подлокотники и зажмурив глаза.

***

Ликория, вернее Хьярртау — так назывались земли клана, встретил нас проливным дождем. Меня вытащили из шаттла и тут же усадили в… Я бы назвал это летающим лимобасом. Огромный, по размерам сопоставимый с земным туристическим автобусом, только немного шире. Внутри это был шикарный такой себе вагон. С мягкими креслами, диванами, зеркалами, баром и прочей, непонятной для меня, атрибутикой. В этом, как потом выяснилось, флаере меня ожидали два божьих одувана, как я наивно подумал. Омеги с благородной сединой и с «добренькими» масками на лице оказались акулами-мегалодонами. Меня усадили в кресло, велели не отсвечивать, а сами уволокли Клитта от меня подальше и устроили ему допрос. Потом бету высадили. Где? Зачем? Почему? Ничего не знаю. Окна были тонированы до черноты, и я не видел ничего, лишь неясные тени.

Я как думал? Я думал, что перед свадьбой высплюсь хорошенечко, приму пенную ванну, короче, уделю время себе. Ага! Вот я наивный! Лан Милли и лан Сарти, эти два извер… милых старичка взяли меня в такой оборот, что я едва дышать успевал. Меня привезли сразу в храм, где я должен был провести свою последнюю свободную ночь.

Сначала меня снова загнали в эту странную помесь рентген-аппарата и томографа, где минут пять сканировали — девственность искали, извращенцы! Видимо нашли, потому, как перестали смотреть на меня, как на врага народа. Но до разговора со мной так никто и не снизошел. Всё, что я слышал, это отрывистые команды типа — сидеть/лежать/молчать /не дергаться. Вот «не дергаться» было самым сложным, ибо по сравнению с эпиляцией инквизиторские пытки — ласковая щекотка. По местным традициям на теле омеги не должно быть волос от слова «совсем», исключение составляют волосы на голове, брови и ресницы, остальное удаляют каким-то варварским допотопным методом. Больно, блять! Вот ведь! Научились в космос летать, медицина на грани невозможного, а удалить безболезненно волосы не могут. А может, не хотят? Мазохисты**! Короче, выпустили меня из этой камеры пыток, где двое щупленьких бет издевались надо мной, лишь под утро, натерев меня напоследок маслом… всего натерев… густо… Сказали, для нежной кожи.

Я устало прикорнул на кушетке и только начал видеть какой-то сон, как меня снова растормошили и повели в душ. Потом я отмокал в ванной, только расслабиться все равно не получилось, потому как пришли снова те два беты, что издевались надо мной накануне, и принялись за меня снова. Короче, часа через четыре я был таким чистым, что только по счастливой случайности не скрипел и не блестел.

Потом была война за волосы, которые старейшие омеги хотели непременно остричь, но тут уж я решил проявить характер. И так терпел и слушался их до последнего, но мои волосы! Ни за что и никогда!!!

— Эльши, — лан Сарти стоял с ножницами в руках, — замужний омега не может носить такие длинные волосы.

Сам указывал пальцем на свой короткий седой пушок.

— Мне все равно! Если супруга не устроит длина моих волос, то я лично вложу в его руку ножницы, а до этого момента извольте оставить так, как есть.

Ага! Так Рашти и остриг мою косу! Альфа видел, что я могу ею делать, да и те пару раз, когда он видел меня с распущенными волосами… Глаза горят, пальцы подрагивают. Было заметно, что он просто мечтает зарыться в мои волосы лицом, ну или намотать их на кулак. Так что, гриву свою я отстоял.

Косу я заплетал сам, так как помогать с этим и омеги, и беты отказались. Пф! Я с детства мог соорудить на голове что угодно, но, чтобы не шокировать публику, заплел тугую французскую косу, почти спрятав истинную длину.

Как я дожил до вечера — не знаю. После всех издевательств меня даже не покормили, только давали пить какую-то сладкую водичку со странным привкусом. Незадолго до церемонии меня отправили в отдельную комнатку «подумать о будущем, попросить у Богини Ликор деток, послушания, терпения, скромности» и прочего, чего у меня, видимо, нет. Список моих недостатков лан Милли озвучил со скорбной, но смиренной миной.

Когда настало время идти к жениху, я был голодный, злой и невыспавшийся. Настроение мерзкое, кожа горит под белым костюмом, голова гудит и чувство, что все как-то не так, словно собственное тело мне мало стало.

Я шел к алтарю, где меня ждал Рашти и… постепенно успокаивался. Ну подумаешь голодный — накормят, подумаешь устал — еще успею наотдыхаться. Все это неважные мелочи. А вот Раххродар в темном костюме, ждущий меня у алтаря, смотрящий на меня жадным горячим взглядом — это важно. Я подошел к нему, и он обхватил мою руку пальцами.

— Ты оставил волосы, — не вопрос, а утверждение, сказанное довольным урчащим голосом.

Я не успел ничего ответить. Высокий мощный альфа с косой, доходящей ему до пят (а меня, значит, подстригать? Ироды!), в золотистом балахоне, зычным голосом начал вещать что-то нуд… зауныв… пафос… Вещал, короче. В принципе, его речь ничем не отличалась, кстати, по смыслу, от того, что говорят в наших ЗАГСах. Про любовь, про уважение, про верность, про общую лодку, плывущую в море жизни. Я его почти не слушал, отреагировав лишь тогда, когда нужно было сказать «да» и окольцевать Рашти.

Дальше я помню смутными урывками. Мой а-отец и братья, обнимающие меня… какие-то лю… альфы/беты/омеги с непонятными словами ненужных мне на тот момент поздравлений… странный взгляд моего супруга и раздутые крылья его носа… крики, скандал, ну конечно, какая свадьба и без драки! Мне становилось все жарче и жарче, я попытался стянуть с себя рубашку, или хотя бы расстегнуть ворот. Последнее, что я ясно помню, это сильные руки Рашти и полумрак спальни.

— Эш, — он встряхивал меня, уложив на прохладные простыни, которые я чувствовал всем телом.

— А я голый, — глупо хихикнув, я притянул вкусно пахнущего альфу к себе.

— Эш, у тебя течка. Ты понимаешь?

Но мне было все равно, я вылизывал его шею, пытаясь выпростать рубашку из брюк. Рашти рыкнул и навалился на меня, сдаваясь под моим напором. А дальше была гонка за наслаждением. Звезды, рассыпающие фейерверки под веками. Горячее сильное тело под моими руками. Жадные губы, клеймящие меня. И яркая боль укуса на нежном местечке между плечом и шеей. Я умирал и воскресал бесчисленное количество раз. Мне не нужна была еда, вода, я уверен, что в тот момент я бы и без воздуха смог прожить, но не без Рашти. Его имя срывалось с моих губ, как молитва. Его светлые, словно у хаски, глаза были моим маяком в бушующем море чувств.

***



Не уверен что знаю, сколько времени прошло с момента моей свадьбы. Я проснулся в полной темноте, нащупал на тумбочке кнопку и включил тусклый ночник. Рашти, замученный, искусанный (это я?! Я, блять, его что, ел что ли?), с темными кругами под глазами, спал. Мне же хотелось ЖРАТЬ!!! Я не был таким голодным… я никогда не был ТАК голоден. Завернувшись в халат, заботливо висящий на спинке стула, я приоткрыл дверь спальни. Из коридора тянуло чем-то вкусненьким, и я решил пойти на запах. Ну, не убьют же меня, в конце концов! Дойдя до лестничного пролета, я спустился на один этаж, заглянул в коридор и увидел открытую дверь, за которой горел свет. Именно оттуда пахло чем-то мясным, жареным, я аж слюну сглотнул, а желудок, почуявший пищу, выдал голодное урчание, заставляя пошевеливаться. Я почапал к дверям, переваливаясь уточкой (не прошли даром постельные упражнения), заглянул внутрь и услышал выразительный шепот, от которого у меня волосы дыбом едва не встали. Кто-то на чистейшем русском языке с непередаваемыми интонациями воспроизводил Малый Петровский Загиб. Такое я слышал в своей жизни только от Нинки… что на меня нашло — не знаю, но я вошел, прикрыв за собой двери и так же шепотом позвал:

— Нинка, сучка драная, — родная речь легко полилась с моих губ.

— Чего?

Из-за буфета выглянула взъерошенная кудрявая голова молоденького омеги.

— Нинка? — я упорно звал по имени незнакомого омегу. — Нинка!

— Тонька? — недоверчивый шепот и изумление на лице, — Тонька?! Тонька!!!

Примечания:
* омега облегчённого поведения - для любителей исправлять слово облегчённого на лёгкого, объясняю: это ироническое высказывание, как и недошлюшонок. Назвать прошлого Эша шлюхой или "девицей лёгкого поведения" в полной мере нельзя. Его протест в виде вызывающего, нарочито сексуального и распущенного поведения позволяет его осуждать, как вызывающе ведущего себя омегу, но упрекнуть в неразборчивых связях или не сохранении девственности до свадьбы не возможно. Такой вот девственный распутник - вьюнош облегчённого поведения. )))
Не САДИСТЫ, а именно МАЗОХИСТЫ. ОМЕГИ, любые, обязаны удалять на теле все волосы. И на своем теле в том числе. И удалять именно таким варварским методом. Кто они после этого, если не мазохисты?

Благодарю, Стасенька, что помогла выловить блох величиной с собаку! )))
Бонус
Раххродар

Храм. Я стоял перед алтарём и ждал, когда появится Эш. Никогда не был романтичным или сентиментальным, но в это мгновение у меня сердце замирало от счастья. Любовь? Не знаю… Не уверен… Скорее, искренняя привязанность, пока… То время, что мы вместе провели на «Страннике», позволило мне очень близко познакомиться с моим будущим мужем. Не каждому альфе удается такое. Я по праву считал себя везунчиком!

Сердце частило от предвкушения. Я ждал его — моего первого и единственного омегу. Естественно, я не жил монахом, не блюл целибат, но и омеги у меня никогда не было. Беты — холодные, равнодушные, меркантильные — эти были. Они были готовы пачками прыгать ко мне в постель, и я с радостью их брал, но после пары ночей начиналась торговля. Каждый из них был уверен, что сможет вертеть мной, выбивая для себя преференции. Так что, любовники у меня не задерживались, да…

А омега долгие годы был недостижимой мечтой. Может я и не был рад Эшу изначально, имея о нем самые неприятные сведения, но он оказался именно таким, каким мне виделся мой омега! Нежный, красивый, ласковый, но при этом сильный, независимый, имеющий на всё своё мнение, и умеющий постоять за себя. Настоящая пара главы клана, равная пара. За все время нашего знакомства он ни разу не сделал ничего такого, что оттолкнуло бы меня от него.

Двери открылись и в ярком проеме появился он, делая первый шаг навстречу ко мне. В белом церемониальном костюме со шлейфом… И с волосами, заплетенными в косу! Он отстоял их! Я так не хотел, чтобы эта красота пала под ножницами наших старейшин, но вмешиваться не имел права, хоть и попытался. Но лан Милли мне ясно дал понять, что пока омега мне не муж, то и прав у меня нет никаких. А я так мечтал увидеть, как его волосы рассыпятся сверкающим золотистым облаком по подушке, как они будут накрывать нас сверкающим водопадом, когда Эш склонится ко мне с поцелуем. Пальцы давно зудели от желания потрогать это жидкое золото. Хотелось рассмотреть их в лучах Фиры, пропускать сквозь пальцы. Но больше всего хотелось намотать их на кулак, удерживая Эша на коленях, пока я буду… Стоп! Всё это будет, но позже, а сейчас главное — Эш!

Он медленно шел, пытаясь незаметно оглядеть всё вокруг. Наконец, я поймал его взгляд, и Эш, не отрывая его от меня, уверенно прошагал к алтарю, вставая рядом и подавая свою ледяную, трясущуюся ладонь. Дальше для меня всё было как в тумане, единственным настоящим в этом сумбуре был ОН. Ние Реррциш вел церемонию, проговаривая положенные слова, но я его практически не слышал, попав в плен туманного серого взгляда. Обмен кольцами… Всё, он мой!

После храмовой церемонии, мы отправились в Облакк, где нас ждал приём. Ещё в боте я заметил, что Эш ведёт себя как-то странно, и списал это на нервозность и усталость, но оказалось всё совсем не так. Едва мы вошли в холл, как я учуял с ума сводящий запах потёкшего омеги. Эш смотрел вокруг себя расширенными глазами, едва реагируя на поздравляющую нас толпу, даже отца с братьями почти не заметил. Он рвано дышал и пытался снять свадебный наряд, теребя застежки.

— …столько времени, а этот так и остался девственником, — выхватил я из общего гула манерный голос лан Милли.

— Ничего, я сейчас отвлеку нашего главу, а ты уж будь добр, подсуетись, — прошипел лан Сарти.

Вникать в глупые интриги прямо сейчас желания не было, но заметочку в памяти я сделал, решив разобраться позже. Хотелось подхватить своего мальчика и скрыться уже из этого бедлама. Хотя… А что или кто меня может остановить? Я поднял Эша на руки, он тут же обвил мои бедра ногами, зарываясь носиком мне в шею, и пошел на выход. Лан Сарти и лан Милли пытались меня остановить, и дядя вдруг возгорел желанием пообщаться, но я рыкнул на них, оскаливая вылезшие клыки, и ушел, унося своего омегу в нашу спальню.

— Рашти, — голос ние Реррциша остановил меня, — Эша опоили, так что, будь аккуратней. Течка искусственная, поэтому он почти невменяемый.

— Спасибо за предупреждение. Я позабочусь о нём.

Я бежал в комнаты, поднимаясь по бесконечным лестницам, проходя длинными коридорами. Сейчас главное — Эш, а со всем остальным я смогу разобраться позднее. Выясню кто и зачем его опоил, какую выгоду преследовал, а после раздам по заслугам. Твари! Разве можно было так отнестись к омеге?! Но сейчас нужно выкинуть все лишние мысли из головы и сосредоточиться на муже.

Он стонал и извивался в моих руках, отираясь всем телом, почти ни на что не реагируя. Кусал меня за шею, сжимал в кулаках волосы и снова стонал. Как же он стонал! У меня мозги плавились от этих грудных звуков и стекали к члену от его несдержанных и томных вздохов.

— Жарко… Мне так жарко, Рашти, — шептал Эш мне на ухо, пытаясь стянуть мою рубашку. Смешной, жарко ему, а раздевает меня. Я моментально вытряхнул его из свадебного костюма, разрывая ткань в лоскуты. Сил и терпения на то, чтобы раздеть аккуратно, не было совершенно. Кинув мужа на постель, я склонился к его лицу, пытаясь поймать расфокусированный взгляд.

— А я голый, — хихикнул Эш и притянул меня к себе, вылизывая жарким язычком мою шею.

— Эш, у тебя течка, — я тряхнул его за плечи, — ты понимаешь?

Достучаться до него у меня не получилось, и я, плюнув на все, навалился на него, подминая под себя податливое тело… Как я оказался голым не вспомню, пожалуй, и под пытками. Его губы, наш первый настоящий поцелуй, чувственный танец языков. Пальцы, крепко держащие меня за волосы. Глупенький, оторвать меня от него под силу лишь смерти. Мы целовались до опухших губ и сбитого дыхания, но стоило Эшу посмотреть мне в глаза и хныкнуть «хочу», как тонкий налет цивилизованности слетел с меня, оставляя дикую почти звериную часть…

Он был глиной в моих руках, жарким пламенем и текучей водой. Подавался за моими ладонями, выпрашивая ласку. С готовностью раздвигал стройные ноги, подпуская меня к самому сокровенному. Меня вело от его запаха, от вкуса горячей кожи на моих губах, от требовательного взгляда, которым он легко меня подчинил. Первый момент соединения… нетерпеливые, рваные толчки… ноготки, впившиеся в мою спину, понукающие к движению… и инстинктивно вылезшие у меня клыки, как требование пометить свою пару…

***

Я давно мечтал об омеге. В этих наивных, как я теперь понимаю, мечтах, мы занимались любовью на прохладных простынях, а потом романтично смотрели друг другу в глаза, безмолвно признаваясь в своих чувствах. Моя Ликор! Как же эти фантазии оказались далеки от реальности. Эш был беспомощен и почти невменяем. Конечно, может, если бы течка проходила естественным путем, все не было бы так… так сложно… Но не в нашем случае. Эш метался по постели в чувственном угаре, навеянном неизвестным питьём, а я старался быть рядом. После почти животного первого раза, я достаточно пришел в себя, чтобы контролировать и свои дикие порывы, и мужа. Он ничего не пил, не ел, не был в состоянии принять душ. Я почти насильно поил его, обещая исполнить все желания, но только после того, как он попьет. Обтирал его влажным полотенцем, не имея возможности принять ванну или душ вместе. Попытка была, но настолько неудачная, что мы оба едва не утонули. Ноги моего мальчика не держали совершенно. О еде не стоило и заикаться! Эша тошнило от одного её запаха. Я знал, что обычно течка длится около пяти дней, и не представлял, как мы сможем пройти её. Но, слава Ликор, к концу третьих суток Эш успокоился и впервые за всё время спокойно заснул. Я вновь обтер его влажным полотенцем, сменил простыни на постели, лег рядом, подгребая расслабленное тело мужа к себе под бок, укрыл нас легким одеялом и уснул, понимая, что в ближайшее время разбудить меня сможет только война…

Источник:
10:33
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!